Чтение онлайн

— Какого черта ты послал ко мне с синдромом Дауна?

— Что?

Он же вчера направил к нему сына Триш. Кардиолог сказал с притворным негодованием:

— Знай я, кого ты ко мне послал, так не стал бы отменять партию в теннис.

Деон крепко сжал губы и тяжело дышал.

— Послушай, Иоган, и постарайся запомнить: я посылаю к тебе моих пациентов, чтобы получить квалифицированное заключение о состоянии их сердца, а не мозга, — на это твоей квалификации не хватает.

Схуман явно растерялся, настолько злобной была вспышка. Он криво улыбнулся.

— Как вижу, ты сильно не в духе. Я ведь просто пошутил.

— И очень несуразно.

— Ну ладно, ладно. Заключение я, кстати, еще утром отправил. Это не тетрада. Атрезия трехстворчатого клапана. Так что помочь малышу нельзя. — Он пошел дальше и сказал самому себе, но так, чтобы Деон услышал: — Пожалуй, это к лучшему.

Атрезия трехстворчатого клапана. Не тетрада Фалло. Атрезия трехстворчатого клапана. Так что ничего ты не сделаешь. Врожденное заращение трехстворчатого клапана.

Как он скажет это Триш?

Заключение Схумана лежало на письменном столе. Он заставил себя взять его и начал читать, все еще стоя. Анамнез пропустил. Симптомы типичны и для порока и для тетрады Фалло — синюха, систолический шум, выраженная локализация на одиночный тон.

Но кардиограмма показала истинное положение вещей.

Гипертрофия левого желудочка, а не правого, как бывает при тетраде Фалло.

Деон включил негатоскоп, установленный рядом с книжным шкафом, вынул из конверта рентгеновские снимки грудной клетки, выбрал тот, где был передне-задний вид, и вставил в зажимы. Отступив на шаг, он начал пристально его рассматривать. Сердце гипертрофировано слева. Но без характерной для тетрады «формы сапога». А здесь закругленное вздутие — очевидно, из-за левого желудочка. Справа еще одна выпуклость — правое предсердие. Ствол главной легочной артерии не просматривается, а легочные поля обескровлены.

Он щелкнул выключателем, и картина сердца Джованни исчезла.

Он снова взял заключение и перечитал последние строчки. Атрезия трехстворчатого клапана с обширной фистулой между предсердиями и предположительно незначительный дефект желудочка. Главная легочная артерия сужена, кровоснабжение за счет обходных сосудов. Схуман предлагал катетеризацию для уточнения диагноза.

Деон уперся локтями в стол и покачивался взад-вперед, взад-вперед.

Да, да, он должен испытывать облегчение. Конечно же, конечно! Положение сразу упрощается. Ему не придется делать этого выбора. Выбор сделан за него, давным-давно.

Этому маленькому существу ничем помочь нельзя, уверял он себя, пытаясь смягчить парализующее ощущение своей вины. И никто на свете ничего сделать не сможет. Разве что обходное шунтирование кровеносных сосудов, чтобы в легкие поступало чуть больше крови. Ничего сделать нельзя.

Триш смотрела на него ничего не выражающими глазами.

— Значит, ты мне не можешь помочь, Деон? Я верно поняла?

— Ну-ну, — он попытался улыбнуться. — Садись, и я скажу тебе, что они установили.

Самое ужасное, что к этому никогда не привыкнешь, сколько бы ни приходилось это делать, сколько ни успокаивай себя напоминанием, что смерть в природе вещей.

— Триш, мне очень жаль, итальянские врачи ошиблись. Это не тетрада Фалло, а атрезия трехстворчатого клапана.

Она продолжала смотреть на него пустыми глазами.

— Что это означает?

— Ну, трехстворчатый клапан соединяет правое предсердие с правым желудочком. Клапан недоразвит, и кровь не может поступать через него в желудочек, который в результате также не полностью развит. А Джованни живет потому, что…

— Деон, не надо, — сказала она полным отчаяния голосом, хотя выражение ее лица не изменилось.

После напряженной паузы она продолжала:

— Извини, можно ты мне объяснишь все потом? А сейчас скажи только, что это означает? Прошу тебя!

У него не было больше сил смотреть на нее.

— Положение очень тяжелое, — сказал он наконец.

— И оперировать нельзя? Да?

— Можно сделать вспомогательную операцию. Она даст определенное облегчение, хотя и не очень значительное.

— Но…

Он покачал головой.

— Триш, мне очень жаль. По-настоящему помочь тут ничем нельзя.

Широкие плечи мужчины, который шел впереди, показались Деону знакомыми. Шляпа и поднятый воротник — утро было холодное и ветреное — не позволяли разглядеть голову, толстое пальто скрывало что-то знакомое в высокой фигуре, и все-таки Деон был уверен, что эту размашистую походку он видит не впервые.

Он продолжал идти за неизвестным, перебирая в уме длинный список друзей и знакомых. Мужчина поравнялся с «фольксвагеном» кремового цвета, обошел его сзади и сунул руку в карман пальто. Но ключа там не оказалось, и он принялся неловко расстегивать пуговицы. В тот момент, когда Деон приблизился к машине, ее хозяин нашел ключ я, повернувшись к дверце, поглядел поверх крыши автомобиля.

Деон, вздрогнув от удивления, узнал Филиппа Дэвидса. И тут же удрученно вспомнил, что он так и не позвонил ему.

Последние дни перед отъездом в Австралию были совершенно сумасшедшими. В тот вторник он дважды возвращал сына одного своего коллеги в операционную — вновь начиналось кровотечение (почему-то, когда оперируешь собратьев-врачей или их близких, обязательно что-нибудь случается). Потом неприятности с Лизой. А за день до отъезда его встреча с Триш, когда ему пришлось сказать, что у ее сына атрезия трехстворчатого клапана, а не тетрада Фалло, как предполагали, и что это непоправимо. Он все еще помнит и всю жизнь будет помнить, как Триш, застыв, сидела у его письменного стола, он видел, как сжимались ее узкие плечи, и только тонкие пальцы машинально открывали и закрывали, открывали и закрывали застежку на дорогой сумочке.