Чтение онлайн

Словно вокруг неё образовалось особое, сильное, притягивающее его поле. Лукьянов раньше не общался с такими девушками. Они казались ему отсталыми, нудными, книжными червями, но в душе уважал их за чистоту: такие были недотрогами. Предпочитал общаться с веселыми, красивыми девицами без предрассудков.

«И вообще, – думал Сашка, – некрасивой девушке легко быть недотрогой. На неё просто не покушается никто. А с симпатичной тихоней не хотят связываться. А будь у них возможность, вряд ли бы остались скромницами. Конечно, бывают и исключения, почему нет. Их девичья гордость – это что-то давно не нужное, древнее».

Так он думал. В шумных компаниях не смущался, когда кто-нибудь при нём целовался. Не тяготился развязных речей при девушках. Считал, раз слушают – значит, нравится. На вечеринках, выпив вина или чего-нибудь покрепче, ребята устраивали с девочками игры на раздевание. Лариса и её подруги по всем параметрам подходили его друзьям.

И вдруг Таня. Совершенно другая, будто существо с незнакомой планеты. В её присутствии неловко ругаться матом. Самое удивительное: она оказалась совсем не скучной. У неё имелся свой взгляд, свое мнение по многим вопросам. Она интересовалась происходящим в мире, стране, спорте. Сашке было интересно поговорить с ней на такие темы, которые в его кругу даже не затрагивались. Таня умела пошутить, подурачиться, рядом с ней хотелось стать лучше. Расстояние, на котором она держала всех, стало ему заметным. Его Таня подпустила ближе всех. Это доверие подкупало. К ней относились все те понятия, которые Лукьянов считал устаревшими: честь, чистота, гордость. Не только он вёл себя иначе в её обществе. Его друзья тоже общались с ней совсем не так, как с подругами Ларисы. Не такие уж они оказались идиоты.

Ещё в самом начале их встреч Сашка почувствовал интерес к девушке. Потом заметил: ему хотелось быть с ней всё чаще. Почти каждый вечер они гуляли по улицам поселка. Ходили в кино. Таня так искренне реагировала на происходящее на экране, что он больше наблюдал за ней, чем за сюжетом фильма. Иногда катались на мотоцикле. Лукьянов обожал чувствовать прикосновение её тела к своей спине. Дыхание девушки щекотало ему затылок, волосы касались его лица, пахли терпким молодым виноградом. Стоило огромного труда удержаться и не поцеловать ее. Таня вызывала у него бурлящий вулкан сильнейших эмоций и чувств. Как он мог считать её незаметной? Слепой был что ли?

Как-то вечером они проходили мимо старой водонапорной башни. Весной он написал на ней имя Ларисы. Тогда вот также шёл по улице с Ледовской. Чтобы сделать ей приятное, предложил написать мелом имя на самом верху башни.

Лариса прекрасно знала, что железные скобы башни давно проржавели, но не колебалась ни минуты:

– Попробуй, может, не струсишь.

И в ожидании остановилась возле подножия железного монстра.

Сашка чуть не сорвался тогда, чудом остался цел. Написанное мелом имя скоро смыли дожди. Пока оно виднелось, Лариса гордо говорила подружкам:

– Совсем сумасшедший, я его так просила не рисковать. Но куда там, разве послушает!

Когда он по скобам спустился на землю, руки и ноги дрожали. Ледовская поцеловала его в награду за смелость.

Башня снова напомнила ему тот случай. Сашка посмотрел на Таню и спросил:

– Хочешь, там, наверху, будет теперь твое имя?

– Нет! Совсем не хочу, – сердито ответила Таня.

В Лукьянова, словно бес вселился. Он свернул на тропинку и зашагал к башне. Она тотчас догнала и схватила за руку:

– Не смей! Из-за такой ерунды рисковать жизнью – это глупо и никому не нужно!

Он почувствовал себя идиотом.

– Я думал: девчонкам нравятся подвиги.

– Это не подвиг, а дурость и глупость! – вскипела Таня. – Неужели сам не понимаешь?

В этой тихоне было столько негодования.

– Ах, так! Значит, совершу глупость, – разозлился Сашка, собираясь взобраться на башню из чистого упрямства.

– Тогда это сделаешь без меня, – пробормотала Таня напряжённым голосом. Повернулась и пошла от него прочь.

Он не любил уступать, но потом увидел её побелевшее сердитое лицо.

– Подожди, слышишь, я не буду. Правда – дурость. Ну, подожди. – Сашка догнал её и неожиданно для себя сказал: – А у меня мать снова замуж хотела выйти, но я запретил. – Он помассировал лоб рукой, как будто прогонял назойливые мысли.

– Очень интересно. Как ты можешь решать судьбу матери единолично? – удивилась Таня. – Как можно что-то запретить взрослому человеку?

– Можно, если этот взрослый ведёт себя, как несмышленый ребенок. «Зря я сказал это Тане… Всё так сложно», – подумал Сашка.

– Любому человеку, если он оступился один раз, нужно дать второй шанс. Ты не знаешь на сто процентов, что лучше для матери, – она сама не понимала, почему, так близко к сердцу приняла ситуацию с матерью Лукьянова.

Он остановился и заглянул ей в глаза.

– Очень не хочется, чтобы в нашем доме распоряжался чужой мужчина. Пойми это, – объяснил своё решение Сашка.

Таня укоризненно покачала головой.

– Получается, тобой движет эгоизм.

«Надо же как она перевернула всё», – возмутился он и буркнул сердито:

– Нет. Просто я хорошо помню, как мать угробила жизнь моему не настоящему отцу. И заодно превратила моё детство в кошмар, – Сашка зашагал быстрее.

Таня двинулась за ним и спокойно сказала в его напряжённую спину.

– Ты не знаешь, почему она так поступила. Может, боялась остаться одна с ребенком на руках?

– Ох уж эта мне женская солидарность. – Сашка остановился и повернулся к ней. Его лицо стало чужим и сумрачным. – Моя милая мамочка сначала что-нибудь натворит, а потом плачет и раскаивается. Разве ты можешь понять меня? У тебя нормальные отношения с родителями, – горячился он.

Цвет его глаз из синего оттенка стал дымно-серым.

– Я понимаю твою боль. Мне очень жаль, – прошептала она и положила обе руки ему на грудь. Сердце Сашки громко стучало под её ладонями. – Через полгода ты уедешь учиться. Мама и сестра останутся вдвоём. Если она такая беспомощная, как ты говоришь, то лучше, если кто-то ответственный будет рядом.

Сашка взял её руки в свои.

– Об этом я не подумал. Мужчина, за которого она собиралась замуж, хирург из той же больницы, где она работает медсестрой, – он улыбнулся. – Ты умница. Я должен взглянуть на этого человека. Если он адекватный, можно со спокойной душой доверить ему маму. Пусть нянчится.