Нейр
Шрифт:
– Мир вам… – его ладони озарило ослепительное сияние, из глаз вырвался нестерпимый свет, – меня окатила волна тепла, исцеления (я нейтрален к Гвину), а вот пекашникам не поздоровилось, – аура ударившего по площади дебафа заставила их окаменеть, не завершив начатых движений.
Тот, что собирал кровь, со стуком повалился на бок, двое других устояли на ногах, превратившись в изваяния!
Гвин беззвучно обмяк, сполз по стене. Его одежду обильно пропитала кровь.
– Уроды! – раздался яростный рык полностью исцеленного Тогиена. Дварф вскочил, схватил молот, замахнулся, но его остановил слабый вскрик Гвина:
– Нельзя добивать! Ты ведь знаешь!
Тяжело дыша, Тогиен усилием воли обуздал душившую его ярость.
– Твоя правда, – он обернулся ко мне. – Алексатис, помоги, живо!
– Что делать-то?!
– В мешке посмотри! Ищи склянку с фиолетовой жидкостью!
– Эта?
– Да. Сюда давай! Я зубы ему разожму, а ты вливай! Вот так, хорошо!
Гвин застонал, слабо пошевелился. Полоска его жизни начала медленно прирастать.
Убедившись, что с монахом вскоре все будет в порядке, я жестом отозвал Тогиена в сторонку, чтобы наши слова случайно не услышали парализованные разбойники.
– Это был «Смиренный Поклон»?
Дварф насупился. Смотрит на меня недобро. Вполне его понимаю. Похоже, что админы «Хрустальной Сферы» при переносе аккаунтов серьезно лоханулись.
– Откуда знаешь о «Поклоне»?
– Я играл в «Средиземье». Говорили, эту абилку заработать нереально. Надо выполнить цепочку заданий, взятых у верховных жрецов, не убив при прохождении ни одного моба, ведь так они учат соискателя «смирению», верно?
– Алексатис, держи язык за зубами! – занервничал дварф. – Гвин эти квесты год проходил! Потому и отстал от меня в уровнях. Если пойдет слух об его импортированной магической способности…
– Я-то буду молчать. А пекашники? Кто им запретит болтать? Не проще ли было отдать торбы? Зачем Гвин засветился?
– Погоди минуту, – Тогиен присел у стены тоннеля, положил молот на колени и ушел в логаут. Внешне ничего не изменилось. Пальцы дварфа крепко сжаты на рукояти оружия. А вот взгляд стал безжизненным, пустым.
Гвин уже пришел в себя, но к общению не стремится, понимает, что накосячил.
Здесь надо сказать пару слов о его магической способности.
При активации абилка досуха выпивает у монаха жизнь, оставляя всего один процент (равносильно дебафу «кровотечение»), зато мгновенно исцеляет, наполняя энергией, всех нейтральных и дружественных персонажей, а врагов – парализует на десять часов «каменным проклятием». Кулдаун (откат способности) – десять суток. Радиус действия ауры – пятьдесят метров.
Скажете – ничего экстраординарного? Тоже невидаль – раз в десять дней парализовать врагов и исцелить друзей. Но у «Смиренного Поклона» есть одна уникальная особенность – он действует на всех игроков, игнорируя уровни.
Попробуйте представить критический момент битвы между кланами, за обладание территорией, ценными ресурсами или крепостью. Миг, когда в бой брошены все силы, и твоя сторона начинает проигрывать: маги уже слились по мане, воины едва стоят на ногах, а вражеские хай-левелы, прорубая путь, вот-вот ворвутся на позиции кастеров.
И вдруг – неприметный монах встает на пути атакующих, склоняется в глубоком смиренном поклоне.
«Мир вам…»
Вспышка света бьет по площади.
Он падает замертво, но вокруг происходит нечто неописуемое: едва живые бойцы твоего клана вновь поднимают оружие, а враги замирают, будто изваяния, и этого уже не изменить.
Честно говоря, Гвину я сейчас не завидую. Админы «Хрустальной Сферы» пропустили его уникальную способность при импорте аккаунта, и теперь дварф находится под постоянной угрозой. В молодом мире, где только вскипают первые территориальные войны, он не сможет спокойно играть, сохраняя нейтралитет. Как только поползут слухи, его мгновенно начнут прессовать: каждый клан захочет иметь в своих рядах такого бойца.
Но к кому бы он ни примкнул, другие на этом не успокоятся. Его будут пытаться подкупить или сделают игровую жизнь невыносимой. В конце концов, Гвин превратится в тщательно охраняемое достояние группы влиятельных, высокоуровневых соклановцев и окончательно утратит свободу. Если его цель – заработать в игре как можно больше денег, то он, безусловно, свое возьмет, но интуиция мне подсказывает: дварф, как и я, жаждет приключений, а не роскошного прозябания в какой-нибудь цитадели.
Тогиен шевельнулся, шумно выдохнул:
– Порядок, – он взглянул на парализованных разбойников. – Все трое – донаты. В «Средиземье» уж точно не играли. Им лет по семнадцать в реале.
– Как узнал?
– За деньги, разумеется. Есть в сети один делец, известен под ником «Арбидо».
– Ну, да слыхал, – недавние воспоминания кольнули болью. – Я у него перчатки к реликтовому доспеху заказывал, – нужен был полный комплект для прохождения инстанса, а времени на поиски уже не оставалось.
– У Арбидо бизнес надежный. За инфу отвечает.
– Считаешь, они не свяжут случившееся с легендарной абилкой?
– Надеюсь. «Средиземье» на днях закрывают. Все гайды и форумы уйдут в архив. Но и ты помалкивай. Иначе Гвину тут жизни не дадут.
– Ладно. Я все понимаю.
– Очень надеюсь. Мы в долгу не останемся.
Тогиен приглашает вас вступить в группу.
Блин, как некстати!
– Не понял, Алексатис? О чем задумался? Я же кинул приглашение! Качнем тебя хотя бы до пятого уровня. Или ты принципиальный? – он в полном недоумении. – Ну, хорошо, дойдем до города, там безопасная зона, нубовские локации, социальные квесты. Геноцид лягушек в местном пруду, потом охота на крыс в амбаре. Тебе оно надо?
Эх, Тогиен, Тогиен, ничегошеньки ты не понимаешь! Удивление дварфа вот-вот сменится закономерной подозрительностью, но вся беда в том, что уничтожение лягушек в каком-нибудь пригородном пруду меня как раз полностью устраивает! Дело в нейроимплантате. Я понятия не имею, какие сюрпризы ожидают меня при стопроцентном реализме ощущений, а мелкие тварюшки идеально подходят для острожного выяснения болевого порога и прочих нюансов новой системы боя, которую еще только предстоит выработать. А если вступлю в группу, то дварфы, завалив с десяток мобов (которые им по силам), легко поднимут мне пять-шесть уровней, – ведь опыт будет распределяться всем. Игровую механику никто не отменял, и когда я приду на берег гипотетического пруда, то там вместо безобидной лягухи меня уже будет поджидать клыкастая жаба-переросток.