Невидимая угроза
Шрифт:
А раз так, значит убитый лейтенант еще одно звено якорной цепи, привязанной к моим ногам – чтобы я как можно быстрее пошел на дно. И похоже, этот несчастный пацан только цветочки…
Едва я об этом подумал, как почувствовал, что меня тут же залихорадило. Каролина!!!
Уже совсем ничего не соображая, я рванулся, как разъяренный бык, к подъезду, открыл цифровой замок входной двери и забежал в подъезд. Лифт почему-то не отзывался и я, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки, помчался наверх, к своей квартире.
Одна мысль билась в моей мгновенно опустевшей голове – Каролина, Каро, милая, любимая, жива ли ты еще!?
Мои самые мрачные предположения начали сбываться, едва я увидел, что дверь квартиры слегка приоткрыта.
Опять знакомый почерк…
Когда я вошел квартиру, то был похож на обнаженный нерв. Теперь я мог, не задумываясь, убить любого, кто встанет на моем пути.
Мне даже показалось, что я начал постепенно сходить с ума. От былого хладнокровия и взвешенности не осталось и следа, и я лез в возможную западню как щенок лайки, который ни разу не охотился на крупную опасную дичь.
В квартире все было перевернуто вверх дном. Создавалось впечатление, что здесь или дрались, или производили обыск.
Тот, кто это сделал, мог не опасаться, что его услышат – звукоизоляции в нашем с Каролиной жилише была отменной. Думаю, что даже пистолетный выстрел долетел бы до ушей соседей как тихий хлопок, с которым вылетает пробка из бутылки шампанского.
Я не стал задерживаться в гостиной, а сразу же направился в спальню Каролины. Ноги сами понесли меня туда, несмотря на то, что все мое естество яростно этому противилось.
Я боялся. Я очень боялся увидеть ее мертвой.
Это было странно. В своей непутевой жизни спецназовца и диверсанта я видел много смертей. Я и сам не раз и не два мог отправиться в заоблачные выси дожидаться нового воплощения на земле.
Но все эти моменты были всего лишь работой – тяжелой, опасной, нудной, но необходимой. По крайней мере, так говорили отцы-командиры.
А жмурики были результатом моего "труда" – ну, например, как выточенные токарем втулки или валы. Всего лишь.
В общем – проза жизни. Привычная, обыденная, не вызывающая особых эмоций. Врач-хирург просто не имеет права сопереживать оперируемому пациенту. Иначе дрогнет рука и скальпель отрежет не то, что нужно.
Мои ожидания оправдались – труп присутствовал. Присутствовал во всей своей мрачной неприглядности и ненужности.
И впрямь, в этой уютной бело-розовой спальне с большими зеркалами в позолоченных рамах и хрустальными светильниками мертвец был совершенно не к месту. Эдакое чужеродное тело, безобразная раковая опухоль на лице прелестной девушки.
С порога спальни я видел лишь кровь на белых простынях и ноги; остальные части тела утонули в пуховых подушках – Каролина просто обожала мягко спать. Наверное, у дочери профессионального военного, особо не избалованной родителями, этот бзик приключился после наших совместных приключений в лесах, когда ей приходилось коротать прохладные ночи на голой земле.
Застыв, как вкопанный, я не мог оторвать взгляд от ног трупа. Ну точно как извращенец, увидевший свой фетиш.
Для аккуратных ножек Каролины они были чересчур волосатыми. И размера на четыре больше. Это как минимум.
Все верно – в нашей супружеской постели лежал мужик. В моей бестолковке даже мелькнула совершенно сумасшедшая мысль: а не я ли этот жмурик? Нет, так точно можно сбрендить…
С усилием оторвав ноги от пола, я подошел к кровати. И глазам своим не поверил – на подушках лежал Карантин!
Да, да, это был он, настоящий или подставной хозяин "Латинского квартала" Шиманский Гелий Маркленович.
Вернее, это был не Шиманский-Карантин. а всего лишь его бренная оболочка. Смрадный дух Карантина вместе с гнилой душонкой уже портил атмосферу в потустороннем мире.
И тут я вдруг успокоился. В моей голове что-то щелкнуло, и она заработала как должно.
Я сразу сообразил, что на этот раз о прямой подставе (чтобы менты взяли меня на месте преступления) речь не шла. Ведь никто не мог даже предположить, что я сегодня приду домой, притом сразу после убийства.
То, что трагические события в моей квартире закончились совсем недавно, я определил, прикоснувшись к руке Карантина – она была еще теплой. Да и кровь на паркетном полу лишь потемнела, но еще не стала густой.
Однако "картину" все же кто-то поставил. Шиманский был только в одних трусах, а его вещи – костюм и рубашка – аккуратно висели на спинке стула, выполненного в стиле "ампир" (очередное увлечение Каролины).
По замыслу "постановщика", Карантин должен был играть роль любовника жены убийцы-маньяка Иво Арсеньева, который внезапно нагрянул в самый интересный момент и вогнал в него две пули – одну в грудь, а вторую (для страховки) – в голову.
Контрольный выстрел – так это называется на языке профессионалов, Обычно подобные веши совершаются в автоматическом режиме – бессознательно. Так нас учили, чтобы не было проколов. Ведь попадание в область сердца не дает полной гарантии, что человек умрет окончательно и бесповоротно.
Похоже, кто-то уже знал о моей воинской профессии, Пусть и не все, но вполне достаточно для дискредитации меня как добропорядочного и законопослушного гражданина. А если учесть шлейф из трупов, который тянется за мной…
Я поискал глазами орудие убийства и, конечно же, нашел – возле туалетного столика лежал наш примитивный "Макаров". Ясное дело, для постановки мизансцены убийства из ревности по-настоящему классное дорогое оружие пожалели. Жлобы…
Несомненно, "Макаров" был первозданно чист, без единого жирового пятнышка. Вот только как объяснить следствию, что на рукоятке пистолета нет моих отпечатков? Чего проще, я ведь профессионал. А профи -очень предусмотрительные люди.