Чтение онлайн

— Ей может понадобиться помощь, Джей.

— Нет, она не хочет. — Он остановил меня, когда я начала говорить. — К субботе мы собираемся изменить время, после этого ей не понадобится ничья помощь.

Его слова прозвучали так уверенно.

— Ты видел, что мы это делам? И что нам это удалось?

Он задумался над ответом. Затем посмотрел мне в глаза.

— Ты знаешь, что я бы не стал, не смог лгать тебе, Сара. Я видел, что это может пойти по множеству различных путей. Есть много вещей, которые могут пойти неправильно. Но… я видел, что нам это удалось. Мы просто не можем сдаться. Никто из нас. Мы должны пройти все до самого конца.

Как его отец, подумала я. Очистить гнездо.

Мы договорились встретиться снова в пять часов у главных ворот, чтобы поехать за билетом до Нью-Йорка для Джексона.

Это действительно происходит. Мы собираемся проникнуть в Метрополитен Музей, чтобы украсть двухсотлетнюю монету, чтобы…

Спасти мир.

Глава 25

Без пятнадцати пять я выскользнула за двери, тихо взяв ключи от машины с подноса на столике.

Недостаточно тихо.

— Эй, — раздался мне вслед мамин голос. — Куда ты с этим собралась?

— Я спрашивала у папы, — сказала я и закрыла за собой дверь, прежде чем мама смогла задать очередной вопрос.

Джексон ждал, не стоя на виду, сразу же у подъездной дорожки. Я притормозила, он забрался внутрь.

— Ты не рассказал мне, что ты видела, — сказала я, когда мы двинулись. — Обо всех этих записях.

— Я хотел сперва сам их проработать.

— Они выглядят достаточно детальными.

— Я видел кусочки… большую часть. Нам нужно вспомнить все, поминутно. Я буду нести ответственность за одну часть, ты — за вторую.

— Вау, — кивнув головой сказала я, — конечно. — Я смогу это сделать. Но все же. — А ты не мог бы рассказать мне общую картину? Чтобы у меня было хоть какое-то представление, как мы собираемся это провернуть? Так я буду чувствовать себя намного спокойнее.

Итак, он вкратце рассказал мне, что мы должны будем сделать.

— Ты отправляешься на вечеринку в честь выставки со своими родителями, — но добавил при этом, что мне придется улизнуть оттуда пораньше. — Мы проберемся туда примерно за полтора часа до полуночи, — используя ключ, которого у нас пока еще нет. Вообще-то он не знал, как именно этот ключ выглядит или где мы его достанем. — Я просто знаю, что мы найдем его в нужное время. — Когда я спросила его как, он пожал плечами и сказал, — Мы поймем это. — Он разработал специфический маршрут побега, который ты должна запомнить, Сара, потому что ответственность за эту часть несешь ты.

С его слов это выглядело реальным. Это выглядело так, как будто мы сможем это сделать. Вероятно.

Железнодорожный вокзал был в дальнем конце Северны. На его парковке было множество машин, принадлежащих пассажирам, работавшим в Балтиморе или Арлингтоне; когда мы приехали, множество из них выходило из вокзала. Пробираясь внутрь мы словно плыли против течения, но когда мы вошли, длинный зал со скамейками снова был почти пуст в ожидании прибытия следующего поезда.

Если не считать дороги домой из баптистской церкви, я никогда раньше не показывалась на публике вместе с Джексоном. Наша дружба всегда ограничивалась пределами поместья или изгибами реки. Когда я вошла на станцию вместе с ним, я увидела, что мы привлекаем внимание. Я не знала, это из-за того, что молодой чернокожий мужчина сопровождает белую девушку, или же они таращатся на шрамы Джексона. Если честно, я больше не обращала внимания на шрамы — они не имели ничего общего с тем, каким человеком был Джексон. Но когда я посмотрела на него глазами незнакомцев, я поняла, что они все еще достаточно различимы, чтобы провоцировать нездоровое любопытство. Джексон смотрел прямо перед собой, очевидно полностью привыкнув к неприятному вниманию.

Мужчина внутри билетной кабинки изо всех сил старался не пялиться, он даже не смотрел в глаза Джексону. Он отвлекал себя бумажной работой и пересчитыванием денег. Я взяла с собой достаточно денег, чтобы заплатит за билет, но Джексон опередил меня, вытащив пачку денег, туго перевязанную резинкой. Мои глаза расширились при виде ее толщины.

Мы уже уходили, когда бледный, рыжеволосый мужчина, сидящий на скамейке, спросил.

— Что с тобой произошло, мальчик? Незавершенное линчевание?

Джексон даже не взглянул в его сторону, и урод воспринял это, как личное оскорбление.

— Эй, парень, я с тобой разговариваю! Что, разве человек не может просто задать тебе один маленький вопрос? — Теперь он уже веселился, чувствуя вкус к своей теме. — Уже наступил Хэллоуин или ты все время бродишь по округе, пугая женщин и малышей?

Я начала поворачиваться, но Джексон тайком ухватил меня за рукав пальто и сказал:

— Просто продолжай идти.

— Святой Иисус, — добавил рыжеволосый, — Я чуть не расстался со своим ланчем, при взгляде на тебя.

Я остановилась, отцепила пальцы Джексона от своего рукава и подошла поближе к расисту.

— Мистер, — сладко протянула я, — может ли девушка задать вам один маленький вопросик?

Он знал, что мне хочется его придушить, но просто промурлыкал в ответ.

— Конечно, сладенькая, такой штучке как ты можно все. Задавай.

Я только сейчас увидела ее, прямо под подбородком, на шее. Татуировка. Свастика. Один из «избирателей» президента Стивенсона.

Я улыбнулась и заговорила достаточно громко, чтобы слышали остальные наблюдавшие эту сцену.

— Если твои мама и папа разведутся, сладкий, будут ли они все еще братом и сестрой?

Продавец билетов расхохотался и по небольшой толпе тоже пронесся смешок. Рыжеволосый сузил глаза. В ответ он пробормотал, но достаточно громко, чтобы могла слышать я.

— Ты думаешь, я не знаю, кто ты? Ты думаешь, что тот чудесный дом у реки защитит тебя от того, что скоро случится? Тебе стоит лишний раз подумать.

Я тряхнула головой.

— Нет, — сказала я с абсолютной серьезностью. — Нет. Ты тот, кто вернется назад в коробку. — Затем я заставила себя отвернуться.

Я пошла в ногу с Джексоном, который не прекращал идти. Он мягко произнес.

— Как человек, который пытается избегать привлекать к себе внимание, ты определенно не слишком хорошо с этим справляешься.

— Кто-то же должен был заставить этого нацистского урода заткнуть свой грязный рот.

Он ответил с некоторым раздражением.

— Ты считаешь, что мне нужна твоя защита? Ты считаешь, что я не слышал подобного мусора на ежедневной основе на протяжении последних тринадцати лет? Разве то, что ты назвала того белого человека мусором, сделает кого-нибудь из вас лучше?