Чтение онлайн

– Я сам поговорю с дочерью, – сказал он спокойно.

Ивейдн бросила на него сердитый взгляд, а потом под шелест атласных юбок удалилась в дом. Свое негодование она выразила только тем, что хлопнула дверью.

– Ты видела Стивена? – спросил Девлин, когда они остались одни.

Несмотря на то что Уиллоу было десять лет, когда она впервые встретила Девлина Галлахера и узнала, что он ее настоящий отец, ей показалось невозможным соврать этому человеку. Она печально кивнула.

Вид у Девлина был необычайно суровый.

– Я не хочу, чтобы ты встречалась с ним. Ты слышишь меня, Уиллоу? Стивен – человек заметный, и когда правосудие доберется до него, я не хочу, чтобы ты попала под перекрестный огонь!

– Правосудие! – крикнула Уиллоу. – Тебе прекрасно известно, что Стивен никакой не преступник!

Девлин вдруг как-то осунулся, словно постарел, взгляд его устремился к дальним холмам.

– Может, мы просто обманываем себя, и ты и я, потому что любим Стивена и хотим, чтобы он остался жив.

Уиллоу задумалась над этим предположением, но потом отвергла его. Прожив девять лет в обществе Стивена Галлахера, она знала его лучше, чем его отец.

– Стивен не преступник, – сказала она упрямо. Усталые синие глаза устремились к Уиллоу.

– Ты будешь осторожна с Гидеоном Маршаллом? Уиллоу была обескуражена; на миг ей показалось, что отец наверняка знал о тех ласках, которыми обменивались они с Гидеоном поутру среди холмов.

– Что ты имеешь в виду? – ответила она вопросом на вопрос.

– Я имею в виду то, что он входит в Совет директоров железной дороги «Сентрал пасифик». Он главный держатель акций. И здесь он затем, чтобы поймать Стивена.

Уиллоу почувствовала себя так, словно ее отхлестали. В глубине души она было засомневалась, но довольно скоро признала правоту отцовских слов. Гидеон выказал заметный интерес к Стивену, и теперь, подумав, она поняла это. А ей-то казалось, что его интересует она!

От гнева и стыда ее запачканные грязью щеки зарделись. Только подумать, она позволила этому человеку обнажить свою грудь, узнать ее так близко! Вероятно, ее покорность была для него еще одной забавой.

Уиллоу всхлипнула и закрыла лицо руками. Отец прижал ее к себе.

– Я сделаю так, чтобы этот фарс – ваш брак – аннулировали, Уиллоу, – пообещал он, – если ты просто скажешь, что… что вы с Гидеоном не…

Уиллоу всхлипнула громче, сраженная уже вторым предательством Гидеона, и отец принял это за признание того, что брак состоялся.

Он был терпелив.

– Но есть еще развод. Я подготовлю бумаги, и мы обратимся к властям штата…

Уиллоу вырвалась из рук отца, с рыданиями бросилась в дом и заперлась в спальне. Больше всего на свете ей хотелось освободиться от Гидеона Маршалла, но одновременно ей хотелось быть его женой. Боже праведный, ей хотелось снова пережить это обжигающее наслаждение, которое она узнала с ним этим утром. Она чувствовала, что никогда не сможет полюбить другого мужчину так, как Гидеона, никогда не узнает такого грубого, стремительного наслаждения, которое он дал ей.

От этих мыслей Уиллоу Галлахер охватило глухое отчаяние.

Гидеон пролежал весь день на жесткой кровати в комнате гостиницы, уставясь в потолок и сожалея о том, что родился. Несмотря на то что он снова и снова думал об этом, он никак не мог заставить себя найти какую-нибудь проститутку и покончить с мучениями.

Наконец, когда солнце уже уходило за горизонт он поднялся с кровати, умылся и причесался. У него еще оставалось время, чтобы послать телеграмму, которую ждал от него Совет директоров, а потом пойти в один из дюжины кабаков Вирджинии-Сити и напиться до чертиков.

Спустя пять минут он вошел в контору «Уэстен юнион», [5] чувствуя себя новым воплощением Иуды, и продиктовал сообщение:

НАШЕЛ СРЕДСТВО ОБНАРУЖИТЬ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ ГАЛЛАХЕРА. Г. М.

Это страстное, с карими глазами существо преследовало его, когда он вышел из конторы и зашел в шумный, ярко освещенный салун, находившийся через дорогу. Гидеон Маршалл ни разу не плакал с четырех лет; теперь, когда ему исполнился тридцать один год, салун был единственным средством, чтобы не заплакать.

Держа в руке мочалку, Мария терла Уиллоу спину с ожесточением, порожденным ее любовью.

Уиллоу, с закрученной на макушке косой, сидела в роскошной ванне, совершенно бесчувственная ко всему происходящему.

– Я хочу умереть, – сказала она отрешенно. Мария не стала читать ей морали, ограничившись таким замечанием: «Фу!» Она сильнее заработала мочалкой и добавила:

– Ты будешь жить до ста лет.

«И каждую минуту буду любить человека, который выдал бы моего брата», – подумала Уиллоу про себя.

Закончив мыть спину, Мария распустила толстую золотистую косу Уиллоу и принялась намыливать волосы.

– Сегодня вечером ты должна выглядеть особенно красивой, – весело сказала она.

Уиллоу простонала:

– Зачем? Теперь я буду сидеть в своей комнате до второго пришествия.

Мария усмехнулась, оставив без внимания это непочтительное замечание по каким-то своим соображениям.

– Si, – согласилась она. – Сеньорита будет ждать третьего пришествия специально для себя.

Уиллоу молчала до тех пор, пока не вылезла из ванной и не вытерлась толстым полотенцем, почувствовав себя уютнее, надев фланелевый халат.

– Почему ты сказала, что мне нужно выглядеть особенно красивой, Мария?

– Ты не одна тут страдаешь. У отца в глазах написана печаль, которая лежит на сердце. Он тоже испуган и переживает. Если ты не спустишься к обеду и не будешь вести себя, как настоящая леди, ему будет не с кем поговорить, кроме сеньоры. Ты это желаешь человеку, который был так добр к тебе?