Чтение онлайн

– Как ты смеешь! – возмутилась Оливия, и на ее щеках вспыхнули два ярких пятна.

– Я угадала, верно? Неудивительно, что папа…

– А что папа?

– Ничего.– Изабел осеклась, сообразив, что переступила рамки.– Просто… я знаю его мнение, вот и все.

Возникла пауза. Изабел сидела, сощурившись, в тусклом свете кухонного абажура. Внезапно на нее навалилась страшная усталость.

– Ладно, – она заставила себя нарушить молчание.– Пожалуй, я пойду спать.

– Подожди,– взглянула на дочь Оливия.– Ты совсем ничего не ела.

– Ерунда. Я не голодна.

– Дело не в этом. Тебе надо есть.

Изабел равнодушно пожала плечами.

– Тебе надо есть.– Миссис Хэвилл в упор посмотрела на Изабел.– В твоем положении.

– Мама, не сейчас,– устало сказала Изабел.

– Мы можем не обсуждать эту тему,– с обидой произнесла Оливия.– Ты не обязана мне ничего рассказывать, если не хочешь. Храни свои секреты при себе, сколько влезет.

Изабел с неловким видом отвернулась.

– Я сделаю тебе омлет,– заключила миссис Хэвилл.

– Хорошо,– помолчав, ответила Изабел.

– И налью тебе бокал вина.

– Мне нельзя.

– Почему?

Изабел не отвечала, стараясь привести в порядок противоречивые мысли. Пить нельзя в случае, если она решит оставить ребенка.

– Подумаешь! – фыркнула Оливия.– Я пила по три порции джина в день, когда носила тебя, а ты вон какая получилась. Очень даже ничего, а?

Изабел невольно улыбнулась.

– Ладно, один бокал не повредит.

– Мне тоже. Давай откроем еще бутылочку.– Оливия закрыла глаза.– Господи, это самый ужасный вечер в моей жизни.

– Как тут все было? – Изабел уселась за стол.– Надеюсь, Милли в порядке?

– Наверняка Эсме позаботится о ней,– с оттенком горечи проговорила миссис Хэвилл.

Милли сидела в гостиной Эсме, обхватив ладонями кружку с обжигающим, густым напитком из бельгийских шоколадных хлопьев с капелькой апельсинового ликера. Эсме уговорила Милли принять роскошную горячую ванну, благоухающую какими-то загадочными снадобьями из безымянных бутылочек, надела на нее махровый белый халат и мягкие тапочки, а затем взялась расчесывать волосы Милли старинной щеткой. Устремив взор вперед, на мерцающее пламя в камине, девушка чувствовала прикосновения щетки к голове, ощущала тепло огня, гладкость чистой кожи под халатом. Она приехала к крестной с час назад, расплакалась навзрыд, как только открылась дверь, и потом, в ванне. Однако теперь Милли охватил странный покой. Она сделала еще один глоток горячего шоколада и прикрыла глаза.

– Ну как, лучше? – низким голосом спросила Эсме.

– Да. Гораздо лучше.

– Вот и отлично.

Они замолчали. Одна из двух гончих Эсме встала со своего места у камина, подошла к Милли и положила голову ей на колени.

– Ты права,– сказала девушка, гладя собаку по голове.– Права. Мы с Саймоном чужие люди.– Ее голос слегка задрожал.– Все плохо.

Эсме, не говоря ни слова, продолжала расчесывать волосы Милли.

– Я знаю, что сама виновата во всем. Я понимаю это. Я, а не кто-то другой, вышла замуж и заварила кашу. Но он повел себя так, будто я сделала это нарочно. Он и не попытался взглянуть на ситуацию с моей точки зрения.

– Характерная мужская черта,– заметила Эсме.– Женщины готовы сунуть голову в петлю, чтобы понять, что чувствуют другие. Мужчины же один раз оглядываются и как ни в чем не бывало идут дальше.

– Саймон даже не оглянулся,– всхлипнула Милли.– Не стал меня слушать.

– Очень типично. Еще один упрямый гордец.

– Я чувствовала себя такой идиоткой…– По лицу Милли вновь заструились слезы.– Мне уже и замуж за него не хотелось. Он сказал, что я запятнала чистоту брачных клятв и что он больше не поверит ни одному моему слову. Он смотрел на меня, как на чудовище!

– Понимаю,– ласково молвила Эсме.

За все время, что мы были вместе,– продолжала Милли, вытирая слезы,– мы так и не узнали друг друга по-настоящему. А как можно соединять свою жизнь с незнакомым человеком, как? Не стоило нам устраивать помолвку. По большому счету это все…– Милли не договорила: ей пришла в голову новая мысль.– Помнишь, когда Саймон попросил меня стать его женой? Он все запланировал так, как ему хотелось. Привел меня на скамейку в отцовском саду, достал из кармана приготовленное кольцо, а под дерево заранее положил бутылку шампанского.

– Солнышко…

– Но все это не имело отношения ко мне! Это касалось только его. Он не думал обо мне уже тогда.

– Совсем как его отец,– неожиданно резко произнесла Эсме.

Милли удивленно повернула голову.

– Ты знаешь Гарри?

– Раньше знала. Очень давно.

Расческа в руке крестной задвигалась быстрее.

– Я всегда считала Гарри очень милым человеком,– подавив всхлип, сказала Милли,– но опять же, как я могу судить? Насчет Саймона я ведь ошибалась!

Ее плечи затряслись от рыданий.

– Милая, почему бы тебе не пойти спать,– предложила Эсме, заплетая волосы Милли в свободную косу.– Ты устала, перенервничала, тебе надо выспаться. Не забывай, сегодня ты рано встала, успела съездить в Лондон и вернуться обратно. Денек еще тот.

Милли, как ребенок, подняла на крестную заплаканное лицо.

– Я не смогу заснуть.

– Сможешь,– невозмутимо ответила Эсме.– Я кое-что добавила в твой шоколад. Скоро подействует.

– Да? – Милли удивленно уставилась в свою кружку, потом осушила ее до дна.– Ты всем своим гостям подсыпаешь снотворное?

– Нет, только особым,– безмятежно улыбнулась Эсме.

Покончив с омлетом, Изабел вздохнула и откинулась на спинку стула.

– Было очень вкусно. Спасибо, мама.

Не услышав ответа, Изабел подняла глаза. Оливия клевала носом, склонившись над бокалом.

– Мама?

Оливия открыла глаза.

– Ты поела? – сонным голосом спросила она.– Еще хочешь?

– Нет, спасибо. Мам, может, пойдешь спать? Завтра у нас куча дел.

Какое-то мгновение Оливия непонимающе смотрела на нее, потом, словно встряхнувшись, кивнула.