Чтение онлайн

Нет, милая, не сейчас. Нельзя допустить, чтобы третье желание дало осечку. Еще тогда, на обожженном солнцем перекрестке, Барон дал мне понять, что третье желание надобно сформулировать предельно четко. Я не собираюсь переводить его на Мари. А настоящее имя того, кто назывался ангелом, остается для меня загадкой.

Или нет?

Раздается щелчок, и разрозненные кусочки мозаики шевелятся, сползаясь воедино.

«Он все про всех знает».

«Как только я упомянула Флоранс и Дезире, он все мне про них рассказал».

«Подумай, девочка, подумай хорошенько».

«Этого не может быть!» — вопит мой разум, сжимаясь в комочек, точно вусмерть перепуганный ребенок, которому рассказали слишком страшную сказку — о мертвецах, что возвращаются мстить живым. Роза частенько меня ими пугала. На ее родине верят, что колдуны поднимают мертвых из могил и подчиняют их своей воле. Но могут ли мертвые восстать самовольно, без побуждающей силы извне, влекомые в мир живых одной лишь жаждой мести?

«Ты вызвала его из ада, и теперь он жаждет крови!»

Но и это не главное. Важнее другое — могу ли я пожелать смерти тому, кто один раз уже вырвался из ее плена? Тому, кто, строго говоря, давным-давно мертв?

Я по-прежнему не знаю его имени. Зато его фамилия мне хорошо известна.

Скрежеща, к перрону подходит поезд и останавливается, извергая пассажиров. Вокруг нас шелестят юбки и поскрипывают башмаки, носильщики кряхтят, сгибаясь под тяжестью чемоданов, ноют перепуганные гвалтом дети. Резкие, царапающие запахи гари, раскаленного металла и машинного масла мешаются с густым дыханием толпы. Не отрываясь от разговора, Джулиан с мягкой предупредительностью берет меня под локоть. Чувствую себя мокрой бабочкой, которую в водовороте прибило к листу.

Адрес доносится до меня в виде бессвязных обрывков, ничего не значащих названий. Джулиан ведет допрос методично, Мари щебечет и хихикает в кулачок. Покрасневшие глаза да всхлипы на вдохе — вот все, что напоминает о ее скорби.

Завершив разговор, джентльмен подносит пальцы к виску и хватает щепотью воздух, а затем досадливо морщится. Он не привык разгуливать без цилиндра.

— Пойдемте, Флора, нужно спешить, — бросает он на ходу, рассекая плечом людской поток.

— Флоранс!

Мари провожает меня улыбкой. Затянутые в перчатки руки сложены на коленях, но с содроганием я замечаю, что из-под пальцев стекает кровь. Тугие капли прочертили дорожку на шершавом бомбазине.

— Да помилует тебя Господь, Флоранс Фариваль, — говорит кузина умильно.

Щурясь от дыма, отмахиваясь от чьих-то локонов и шляпных лент, я таращусь на ее подол и не сразу понимаю, что это всего лишь коралловые бусины четок. Тех самых, которые она одалживала мне перед молитвой. Жаль, что мы не помолились тогда за упокой братьев Мерсье. Хотя вряд ли это удержало бы их в аду.

— Пусть хоть попытается! — ору я в ответ, едва не выворачиваясь наизнанку. — Зато помиловать тебя, тварь, у Господа не получится при всем желании!

— Возьмите себя в руки, Флора, и не устраивайте сцену, — одергивает меня мистер Эверетт.

Крепко вцепившись мне в локоть, он тащит меня вперед. Перед глазами мелькают цилиндры и чепчики, лоснящиеся спины сюртуков и клетчатые шали с кистями. Лишь когда вместо гари шибает в нос запах мокрого навоза, я понимаю, что мы оказались на улице. Джулиан оттесняет меня к стене, заслоняя от настойчивых зазываний кебби.

— А вот теперь самое время обратиться в полицию, — доводит он до моего сведения. — Хватит с меня того кабака. Больше я не собираюсь рисковать вашей жизнью.

Трудно поверить, что этот собранный, уверенный в себе джентльмен не далее как утром проливал слезы, каясь в грехах. Его спокойная деловитость подстегивает меня, распаляя ярость. Легко рассуждать, когда в беду попала не его Эмили, а моя Дезире! Хотя и своей-то сестре он не успел помочь.

— Вы сошли с ума? Пока мы объясним, в чем суть да дело, негодяй убьет мою сестру! Она в его лапах седьмой час!

— Нет, он ее не убьет. Если отталкиваться от происшествия с Летти, он может терзать ее несколько дней подряд…

— Господи, Джулиан, вы хоть понимаете, что сказали?!

— Простите свою бестактность, однако по сути я прав.

— Тогда сами езжайте к Локвуду на поклон. А мне наймите кеб и укажите кучеру, куда ехать!

— Глупости! — Мое раздражение передается и ему. — Никуда вы одна не поедете. Как ваш будущий муж я имею право запретить эту авантюру.

— Как мой будущий муж?

Красная волна, пульсируя, поднимается вверх по шее, опаляя изнутри его вытянутое, некрасивое лицо. От стыда ли он краснеет или от гнева, что я пробила брешь в его доспехах? Мне, право же, все равно.

— Что ж, признаю вашу победу. Если для того, чтобы угодить вам, я должен разделить ваше безрассудство, то я, конечно, готов поехать.

— Вы не спасете нашу помолвку даже так.

— Но чего же еще вы от меня хотите?!

Сдвинув брови, он смотрит на меня недоуменно и с обидой, как будто ему задали головоломку, у которой, как он уже подозревает, нет решения. А к таким он не привык. Ему нужно докопаться до самой сути, подставить нужную цифру после знака равенства, закруглить логический аргумент.

Повторяю:

— Ничего, кроме адреса. То, что я вас простила, мистер Эверетт, не означает, что я приму вас обратно. Отныне мы люди чужие. Не стоит вам со мной ехать.

Вокруг его бледно-голубых, почти бесцветных глаз вновь проступает сеточка морщин. Ничто так не уязвляет его, как утрата контроля — над отлаженным станком своего тела, над ситуацией, над действиями других. Беспомощность проскальзывает на лице, но над ней смыкается броня.

— Если леди расторгает помолвку, джентльмену не остается ничего иного, как смириться с ее решением, — цедит Джулиан, скрипнув зубами. — Хотя мне искренне жаль, что закончилось все именно так. Когда я впервые увидел вас на суаре, вы показались мне существом из иного мира. Вы любовались своей сестрой с нежностью, от которой таяло сердце, но в то же время выглядели спокойной, бесстрастной…