Чтение онлайн

Вообще, конечно, задание от Михалыча было за пределами служебных обязанностей Руслана. Да и сам розыск кого бы то ни было не входил в компетенцию прокуратуры – у неё были другие задачи, особенно после того, как из неё убрали следователей. Возбудить уголовное дело по какому-то твердо установленному факту – да. Проводить розыск – уже нет. Не было ни сил, ни компетентных в этом сотрудников. А вот следить за тем, как следователи и оперативники выполняют порученную работу – снова да. Кроме того, у Руслана не было соответствующего опыта – не считать же за таковой годичное хождение по всякого рода фирмам?

Правда, для их городка главный прокурор – величина очень заметная, всего на ступеньку ниже мэра, а то и вровень с ним, если смотреть с точки зрения областного губернатора. Это повелось ещё с тех времен, когда у такого прокурора в руках было всё следствие целиком; нынешние реалии ничуть не изменили положение дел – кто знает главу городского следственного комитета? Только те, кому положено по должности. А кто знает главного прокурора? Все.

Именно поэтому и мэр предпочел действовать через Михалыча, который, недолго думая, скинул задачу подвернувшемуся под руку лейтенанту. На этого лейтенанта потом можно было свалить провал – если ту Людмилу так и не найдут, – или же немного наградить в случае успеха, забрав основной приз себе. Удобная ситуация.

Впрочем, к Михалычу у Руслана особых претензий не было. Он и сам поступил бы также – вызвал какого-нибудь лейтенантика без году неделя и свалил бы на него это безнадежное дело. На любые вопросы того же мэра можно смело отвечать, что над поисками трудятся лучшие люди; если информация дойдет до губернатора – то и ему сказать что-то подобное, тот точно глубоко вникать не будет. Ну а наказание непричастных и награждение невиновных – дело отдаленного будущего.

Руслан уже решил для себя, что обязательно съездит в этот дом престарелых и переговорит с Наиной Иосифовной. Этот бомж словно знал нечто, о чем Руслан даже не догадывался – и, возможно, к его словам и рекомендациям стоило прислушаться. Правда, оставалось неизвестным, откуда все эти знания взялись у обычного обитателя улиц, но и это, наверное, когда-нибудь выяснится. Впрочем, если и не выяснится – Руслан не сильно расстроится. Особенно если Людмила найдется живой и здоровой, а он получит следующую звездочку на погоны и более ответственную должность.

К дому Руслан добрался уже к полуночи. Рассчитался с таксистом, несколько минут простоял у подъезда, глядя на окно кухни, которое единственное горело в их квартире на пятом этаже. Потом напомнил себе, что он – офицер, пусть и невысокого ранга, и что ему невместно бояться того, чего нельзя избежать.

Он поднялся на лифте и открыл дверь своим ключом, стараясь сильно не шуметь. Дома было тихо. Не спала только мать – она сидела на кухне и смотрела по телевизору какую-то музыкальную передачу с нынешними звездами эстрады, которых Руслан так и не научился различать. Он остановился в дверном проеме и почти шепотом сказал:

– Здравствуй, мама. У тебя нет клубка с шерстью? Мне по работе нужно.

Людмила вряд ли смогла внятно рассказать, что именно ей снилось этой ночью. Но сны были, и было их много – ярких, насыщенных событиями, с вампирами и оборотнями и почему-то с медведями. Кажется, в каком-то из приснившихся ей сюжетов присутствовало и говорящее зеркало, и девушка «Машка» с красными глазами, был и Константин со своим отцом, и даже ужин за длинным столом, вот только все эти в целом обыденные вещи соединялись в такие причудливые комбинации, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Да и половина увиденного пропала из памяти сразу, как только Людмила открыла глаза, а от второй половины в голове остались сущие ошметки уже после пары минут, проведенных в попытках восстановить эти занимательные картинки.

Людмила подползла к краю кровати, выбралась из-под одеяла и села, свесив ноги – до пола она не дотягивалась. Потом осмотрела спальню – в ней почти всё было по-старому, только рядом с сундуком появился небольшой трехногий столик и простая табуретка – тоже трехногая. А на столике стояло что-то – очень похожее на несколько блюд, накрытых серебристыми колпаками. Людмила знала, что они называются клошерами и используются в основном только в ресторанах, да и то не во всяких. В «Глобусе», например, они точно не водились.

– Еду недавно принесли, но поторопись, а то остынет.

Людмила чуть вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

– И тебе доброе утро, зеркало, – сказала она. – Спасибо за предупреждение. А кто принес?

– Тело, кто же ещё, не наш же хозяин с подносами и стульями по коридорам бродить будет? Хотя с него может статься, он это... прогрессивный. Вот отец его – это да, кремень, от него такого не дождешься.

– А кто они? – невинно поинтересовалась Людмила и на всякий случай скрестила пальцы на руке, которая была скрыта под одеялом.

– Хозяева, – коротко ответило зеркало.

Людмила огорченно вздохнула.

– Ах да, как же я сама не догадалась, – ядовито произнесла она. – Зеркало, а ты-то кто?

– Хм... странный вопрос.

– Знаешь, говорящее зеркало с моей точки зрения – тоже вещь до невозможности странная.

– Ну вот ты и ответила на свой собственный вопрос, – Людмиле показалось, что в голосе зеркала проскочило облегчение. – Я – зеркало, говорящее. Чего ж тут непонятного?

– Ну да, действительно... ладно, я тебя поняла. И что в этом отеле дают на завтрак?

Она соскочила с кровати на пол, не одеваясь, дошла до столика и по очереди приподняла все купола-колокольчики.

– Да уж... – пробормотала она. – Каша, ещё каша и ещё одна каша. Блюдо с блинами и... кисель? В детстве его терпеть не могла, особенно с комочками. А это что – деревянные ложки? За ужином и блюда были нормальные, и столовые приборы. А тут... устроили какую-то средневековую реконструкцию.

Один из сокурсников Людмилы по университету увлекался всякими историческими фехтованиями и иногда приглашал знакомых, как он это называл, прикоснуться к прошлому. Однажды ей стало интересно, что он понимает под этим термином, она согласилась съездить в запердячью даль на все выходные, и уже в первый день прокляла всё на свете. Оказалось, что прошлое предполагает многочасовое катание на медленных электричках и битком набитых автобусах, которые ходят раз в час по обещанию, простую и часто невкусную пищу с костров от людей, которые готовить не умеют, а также почти полное отсутствие каких-либо удобств. Проведя ночь в тесной палатке, которую местные гордо называли «шатром», Людмила на следующее же утро в одиночку покинула место реконструкции, чтобы снова оказаться в привычной цивилизации – с такси, собственноручно пожареными котлетками и теплым туалетом.