Невесомость
Шрифт:
Вот это высокое здание, например, которые раньше казалось прекрасным. Сейчас со всеми навешанными на него кондиционерами оно напоминает скорее лицо девушки в пубертатном периоде, не вызывая никакого восторга.
Почти пришла. Шаг заметно замедляется. Пытаюсь удержать момент, обдумать, вспомнить почему я дошла до этой точки… сейчас… или просто трусость?
Вспышками в памяти проносятся эпизоды: детство, учеба, работа… Отношения… Обиды на каждом этапе… За что?
Перила прохладные. Села. Осталось дождаться машины и отпустить руки… Вот так…
Свет.
Едет…
Еще секунда…
Нет, стоп… Рано. Как это делают обычно… Пишут предсмертную записку. А кому писать? Ему – все равно. Друзьям. Смысл? Это мое личное лимбо из смеси эмоций, одиночества и пустоты от нехватки самореализации возможно? Никто ее так как я не прочувствует, не поймет. Будут курлыкать потом только «но она же так любила жизнь! И работа была отличная. А такая красавица, зачем?»
Родителям?.. Их никогда особенно не интересовало счастлива ли я действительно в жизни. У нас разные представления о ее смысле и полноте, разные мерила и углы зрения. К тому же их не удивляло, если я пропадала на месяц– другой, без звонков и новостей. Так что уйти без уведомлений намного лучше… и проще. Пусть думают, что это очередная затянувшаяся ссылка в себя, а потом – кто знает.
Ничего не стану писать. Никому. Пошли к черту. Любить человека нужно при жизни, а не рассказывать басни о том, как его не хватает, когда его больше нет.
Ничего не забыла, не оставила. Вспомнит обо мне в первую очередь начальство, затем через неделю хозяйка квартиры, когда придет время платить за аренду. Грустить искренне, наверно, мало кто будет. В любом случае я уже этого не увижу, не узнаю и не буду иметь к проблемам и переживаниям живых никакого отношения. В этом вся и прелесть.
Заключительному решению дает силу окончательное угасание всякой надежды.
Все пора. Едет.
Звук из наушников как параллельный мир и все замедляется.
Darling I hope that my dream never haunted you
My heart is telling you how much I wanted you…
Gloomy…
Закрыла глаза…
Прыжок…
Глава 3
Грудную клетку сковало, не могу дышать.
Чувствую тугой захват сзади. Все смешалось. Наушники с плеером вылетели и упали на асфальт.
– Так спокойно! – я услышала мужской голос сзади.
Пытаюсь освободиться от захвата, руки болят, как будто сломаны. Что происходит…
В последнюю секунду, когда я готова была лететь вниз, меня успел схватить кто-то так сильно, что перехватило дыхание. Меня перетянули через перила и зажали руки и корпус тела.
– Успокоилась?
Я вывернулась, чтобы вдохнуть воздуха и увидеть лицо его лицо.
Парень. Молодой. Выражение лица его было ужасно встревоженное: округлённые глаза внимательно следили за каждым моим движением. Лоб был сморщен, руки слегка приподняты в воздухе, видимо, готовые к реакции в случае неожиданного моего действия.
–Ты в порядке? – спросила я у него.
– Я?? – с почти истеричным недоумением спросил парень.
– Выглядишь возбужденным. – мне пришлось сложиться вдвое, чтобы восстановить дыхание. В голове полный хаос… злость, от незавершенности того, на что наконец решилась, и … облегчение? Ветер подул в лицо. Как же приятно…
А теперь что? Ведь почти дошла. Сложнее всего было решиться и сделать финальный шаг.
– Соображаешь, что ты делаешь? – ему непросто было найти слова: растерянность и опасение не давали мыслям собраться.
– Тебе какое дело? Зачем ты влез вообще?
– Я увидел тебя, остановил машину. Говорил сначала, потом кричал, но ты никак не реагировала.
Я посмотрела за перила на выпавший плеер на шоссе, парень медленно сделал шаг ко мне.
– Билли., – я выдохнула.
– Какой еще Билли? – у парня в глазах отчетливо читалось полное непонимание происходящего. Он смотрел на меня как на сумасшедшую.
– Какая. Билли Холидей…, – окинула молодого человека взглядом еще раз. На вид ему было около 28. Надет парне был дорогой костюм, белая рубашка, блестящие черные туфли. У него было крепкое строение тела, темные волосы, темно-карие глаза, ровный заостренный нос.
Я бахнулась на асфальт, расслабила спину, опираясь на каменную колонну моста. Смотрела в никуда и думала о том, насколько мне было одиноко. Мало кто понимал, о чем я вообще говорю долгие годы, а мне в итоге уже лень было объяснять. Я настолько привыкла к тому, что люди поверхностны. Откуда взялась эта необходимость всех и каждого достижения уровня псевдо-гламура любой ценой и продвижение инстаграма? Потребления пива в дешевом баре, бессмысленных сплетен о третьих лицах, не присутствующих при этом битье языка о зубы? Постепенно каждый неизбежно становится частью этого процесса. И даже я не исключение.
Словно пропаганда новой продукции, словно политическая агитация, словно опасный вирус мы сами проводим друг другу калибрацию точки зрения.
В поток моих мыслей внезапно врезался голос парня:
– Все в порядке. Слушай, что бы там ни случилось… Оно того не стоит.
– Я не хочу сейчас разговаривать, – я перебила.
– Хорошо. – Он запнулся на минуту, беспомощно глядя на меня, не в состоянии подобрать правильных слов, поджав губы. – Садись в машину, я подвезу – Парень подошел и протянул руку, чтобы помочь встать.
– В психушку? Обойдешься – я просто смотрела на него в ответ, не протянув руку, затем отвела взгляд.
– Обещаю в психушку не везти – он выглядел теперь более расслабленно. – Но я не хочу оставлять тебя здесь одну.
– С чего ты взял вообще, что я сяду в машину к какому-то незнакомому чуваку?
– Аа, – он поднял брови. – То есть минуту назад ты хотела покончить жизнь самоубийством, а сейчас тебя волнует, что будет, если я увезу тебя в неизвестном направлении?
Он улыбнулся. И в этом было что-то… Иронично, но как-то по-доброму, пытаясь хоть как-то приободрить.