Шрифт:
Золотая антилопа
Никто не любит родственников из деревни.
Нет, одно дело, когда они присылают посылки с клюквой или открытки к праздникам, и совсем другое, когда заваливаются на вашу жилплощадь с баулами и с открытой душой просятся пожить месячишко-другой на всем готовом.
Капитан полиции Зверев нарвался именно на второй вариант.
Субботним вечером он сидел в трусах перед телевизором с заслуженной бутылкой пива. И надеялся, что никто не оторвет его от этого бездумного времяпровождения. Не сбылось.
В дверь позвонили, и вышедший открывать хозяин обнаружил на пороге худший из возможных раздражителей: деревенского родственника. С двумя котомками.
– Здорово, дядько Степан, – радостно заулыбалась эта двухметровая орясина. – А меня вот дядько Фрол послал. Съезди, говорит в Москву, посмотри как там…
«Дядько Степан», – злобно подумал Зверев, – «где вас таких делают-то»…
– Ну, проходи.
Отказать было нельзя. Фрол этот приходился какой-то кривоколенной родней матери, и в деревне считался палочкой-выручалочкой. За сущие гроши, иногда просто за обед, помогал нуждающимся поправить забор, починить крышу, расчистить завалившийся колодец и прочее. Вечно занятый в столице Зверев матери только деньги посылал, а для деревенской жизни этого не достаточно
– Давай-давай, проходи.
Капитан наклонился, чтобы помочь родственничку занести вещи, и они столкнулись плечами в дверном проеме. Узковатые двери делают в городах. Не рассчитывают на габариты некоторых жителей родом из Сибири.
Через час, когда распаренный после горячего душа гость приступил к чаепитию, Зверев решил, что пора поговорить.
– Ну, как там в деревне? Мать здорова?
– Здорова, – охотно ответил понаехавший, прихлебывая чай из блюдечка, которое держал на растопыренных пальцах.
«Ну, кто так пьет?», – думал Зверев, стараясь не давать выход раздражению. – «Этого чудика хоть сейчас в музей сдавай. Этнография в полный рост».
– А сам как? Работаешь? Учишься?
– Дык это, десятилетку закончил.
«Упс!» – капитан полиции ощутил, как по спине пробежал холодок. – «Уж не поступать ли он к нам приехал? В МГИМО, например. Самое ему там место».
– А потом с дядькой Фролом церковь восстанавливали. И он меня учил.
– Плотницкому делу?
– Не, этому… – приезжий в затруднении пошевелил в воздухе пальцами. – Слово все забываю… Экзистенциализму.
О как!
Зверев откинулся на спинку стула и по-новому взглянул на гостя. Широко шагнула передовая философская мысль в глубины нашей Родины!
– И как? Освоил?
– Маленько освоил, – не без гордости призналась деревенщина.
Капитан помолчал, постукивая пальцами по краю стола. Ситуация развивалась непонятно, и это тревожило.
– А тебя, кстати, как зовут? – запоздало спросил он.
– Сеня я. Семен.
– А я Степан Петрович.
Дальнейшей беседе помешали некие странные звуки, которые опытный хозяин опознал, как попытки открыть входную дверь отмычкой.
Он приложил палец к губам, после чего быстро и неслышно переместился, укрывшись за косяком двери, ведущей в прихожую. В руках у него Сеня увидел пистолет.
Ух ты!
Теперь диспозиция была такова: прихожая, представлявшая собой узкий предбанник; слева от двери – открытый шкаф для одежды, на нем, вздымаясь под потолок какие-то коробки. Справа коридорчик, ведущий в кухню. А прямо напротив входной двери проход в большую комнату, где за левым косяком затаился Зверев, за правым гость из Афр… э-э-э… из Сибири.
«Погаси свет!» – жестом показал хозяин. Сеня подчинился. И во время.
Далее разом произошло несколько событий. Дверь распахнулась. Зверев, выставив из-за косяка правую половину корпуса и пистолет, скомандовал:
– Стоять! Руки вверх!
Взломщик шарахнулся, ударившись плечом о шкаф (тесные у нас прихожие, тесные), коробки наверху опрокинулись, и из них ухнуло вниз что-то тяжелое.
Бандит упал. Но с лестничной площадки в сторону Зверева пыхнула вспышка выстрела.
– Бля!
Перепрыгнув через барахтавшегося на полу взломщика, которого крепко приложило по голове, капитан ринулся из квартиры. Сеня за ним.
И дальше, в полном соответствии с гениальным описанием Лермонтова бойцы «сплетясь, как пара змей, обнявшись крепче двух друзей, упали разом, и во мгле бой продолжался на земле».
* * *
Щадя натянутые нервы читателя, опустим всю последовавшую за этим суету. Приезд полиции, составление протоколов, отправление скованных наручниками жуликов в отдел, поиски пули и стреляной гильзы…
Уже под утро, часа в четыре, выпроводив, наконец, затоптавших всю квартиру представителей власти, Зверев зевнул и посмотрел в сторону постели.
– Я сам себе постелю, – мгновенно отреагировал Сеня.
Уже как бы став членом семьи, он открыл дверку гардероба и извлек оттуда светленькое, в мелкий голубой цветочек постельное белье.
У брутального капитана ничего похожего отродясь не бывало. И он мимолетно удивился, что в произошедшем бардаке Сеня успел распаковать свой баул.
Но одеяло дать гостю следовало. Зверев пошел за ним в прихожую и чертыхнулся, споткнувшись о груду барахла, которое, рухнув со шкафа, так и валялось на полу.
– А я думал, что увез ее в гараж…
– Что? – высунулся из комнаты деревенский гость.
– Да гиря, – капитан указал на красующийся в центре композиции 16-килограммовый чугунный шар. – Почему-то думал, что она в гараже. А она на шкафу была.
– А-а.
– Хм… – капитан все удивлялся. – Хорошо, что не на темечко шмякнулась, а то бы…
– Да не, – простодушно ответствовал приезжий. – Я проследил, чтобы не на темечко.
* * *
За завтраком Зверев выглядел мрачным и невыспавшимся. Сеня, чувствуя настроение хозяина, старался поменьше попадаться на глаза, что, учитывая его габариты и скромный метраж кухни, было затруднительно.