Несси
Шрифт:
– Вот, – неловко сказала капитан, протягивая разграфленный лист. – Садись, пиши.
Глаза у нее были красные. На капитанском мостике сидела Светка и, шмыгая носом, заполняла свой бланк. Нас приняли. Уже потом, подкрашиваясь в туалете, Светка подвела итог:
– А еще говорят, что на одни грабли дважды не наступают…
Она оказалась поразительно хорошим стрелком – одним из лучших на курсе. Думаю, что меня не отсеяли только потому, что я тащилась в светкином кильватере – больше по воле Светки, чем по своей собственной. Но это, если оценивать порознь, а вот в паре мы действительно были вне конкуренции. Светка как в воду глядела: мои глаза и ее руки-ноги составляли совершенный снайперский боекомплект.
А потом подтянулась в стрельбе и я. Не знаю, почему, но мне понравилось смотреть на мир через оптику двадцатьчетверки. Скажу больше: это единственное, что мне понравилось тогда и единственное, что нравится сейчас. Понимаете, двадцатьчетверка словно дает мне второй шанс, так что на время я даже забываю о своей вине и о том, что подвела Рани. Я полностью посвящаю себя наблюдению за местностью, и от этого появляется чувство контроля, владения ситуацией, жизнью. Это замечательное, редкое чувство, и мне трудно себе представить, что раньше, до Раниной смерти, я существовала в нем естественно, постоянно, двадцать четыре часа в сутки, как рыба в воде. Теперь оно появляется только тогда, когда я держу в руках винтовку М-24. Ха! Двадцать четыре! Как часов в сутки. Как раньше – часов жизни…
А можно сказать и по-другому: в наружной жизни, той, что вне прицела, у меня нет больше целей, ни одной. Зато тут, в винтовочной оптике, их сколько угодно. Конечно, это суррогат… но посмотрите на себя: а вы? А у вас не суррогат? Вот то-то и оно. Так или иначе, я благодарна Светке за эту вторую, хотя и суррогатную жизнь. Тем более, что есть и в ней проблески той, настоящей, – очень короткие, вспышками, но знаете, даже одной такой вспышки достаточно, чтобы осветить мое существование на целый месяц вперед.
Это случается только на боевых заданиях. Пока нас со Светкой выпускают нечасто, потому что считают неопытными, но несколько раз мы уже работали в прикрытии по снайперам в Бейт-Хануне. Я всегда обнаруживаю их первой, показываю Светке, и мы распределяем цели. Светка стреляет лучше, а потому берет себе дальних и, соответственно, открывает огонь раньше. Мне остается ближний. Я ловлю его в перекрестие прицела, и вижу Убейди, и плавно нажимаю на спуск, и голова его лопается, как перезревший арбуз, и я вдруг осознаю, что теперь он уже никак не сможет дойти до того дома в Шхеме, чтобы убить моего Рани, и этот факт означает только одно: что Рани жив и приедет ко мне на шабат в наш летающий вагончик. И я счастлива, счастлива по-прежнему, как тогда, хотя бы и всего на секунду.
Бейт-Арье, сентябрь 2007 – июнь 2008