Чтение онлайн

Концентрация неспящих в самых мрачных уголках «Карнавала» породила слухи и суеверия. Среди невежд бытовала уверенность, что в этих уголках можно подцепить НСП, просто вдыхая воздух. Как будто неспящие излучали и выдыхали густые клубы неспящего приона. Отнюдь нет. Конечно, если вдохнуть достаточное количество НСП, можно было заразиться, однако неспящие не разгуливали повсюду, источая миазмы болезни.

Короче говоря, если бы там был крематорий, где сжигались бы останки неспящих, он представлял бы несомненную опасность. Прионы, печально известные устойчивостью, остаются активными даже после сжигания. Прионная зола не менее заразна, чем целый комок приона, если его, допустим, положить в гамбургер. На первых этапах пандемии, прежде чем стало ясно, что это пандемия, Центр контроля и профилактики заболеваний издал предписание сжигать трупы зараженных НСП.

Группы реагирования в оранжевых жилетах стали появляться в больницах и все чаще в жилых домах с электрическими пилами. Трупы неспящих обезглавливали, чтобы потом каталогизировать ткани мозга. В них искали аномалии, все, что могло бы дать ключ к изобретению лекарства. Никто не хотел случайно выкинуть мозг, где может содержаться разгадка. Но, уложив головы в сухой лед в запечатанных контейнерах, нужно было что-то делать с телами.

Скорость распространения инфекции в районах крематориев и мусоросжигателей была гораздо выше среднего уровня по стране и по всему миру. В конце концов несоответствие заметили. Неспящих перестали сжигать. Их заливали известью и хоронили в забетонированных братских могилах.

В некоторых странах их трупы еще сжигали. Если бы кто-то захотел отследить такие вещи по многотысячным блогам, посвященным НСП, он бы пришел к выводу, что информация еще не дошла до дальних уголков цивилизации. В широких скошенных саваннах Африки и Азии без перерыва горели погребальные костры, низшие касты штабелями складывали новых мертвецов. Чем дольше горел костер, тем выше поднимались клубы дыма. Один летчик морской авиации, которого я встретил при случайных обстоятельствах, рассказал мне, что авиационное крыло ударной группы с его авианосца сопровождало самолеты-заправщики, сбрасывавшие антивоспламенители на эти костры. Местные жители тотчас же снова их разжигали, поэтому пришлось сменить стратегию. Прежде чем его группу отозвали в американские воды, он много раз вылетал на задания и обстреливал ракетами «мэверик» возвышающиеся штабеля горящих человеческих тел. Логика этой новой стратегии, если здесь вообще подходит слово «логика», состояла не только в том, чтобы уничтожить погребальные кострища, но и чтобы терроризировать население и заставить его прекратить сожжение трупов. То, что в результате ракетного обстрела на местных жителей валился пепел и дым, насыщенный НСП, видимо, считалось допустимым побочным ущербом.

Нет, как бы глубоко человек ни проникал в пучины «Полуночного Карнавала», инфекция не представляла угрозы. Это, однако, не значит, что не было необходимости соблюдать осторожность. Вместе с извращенными желаниями многие неспящие приобретали полное равнодушие к своей жизни и здоровью. Поэтому мы с Винни, прогуливаясь, соблюдали благоразумную осторожность.

Мимо прошаркал толстый мальчишка в поблекшей куртке с «Лос-Анджелес рейдерс», что-то бормоча шепотом:

— Дрема. Дрема. Дрема.

Разумеется, контрабанда. Скорее всего, смесь героина с кетамином. Называется «двойная лошадь», самая популярная самодельная версия оригинала. Настолько мощная, что могла вырубить даже неспящего на последней стадии и на короткое время подарить ему ощущение, которое, как мне говорили, было похоже на сильное пищевое отравление без поноса и рвоты.

У стола, заставленного расписанными вручную шаблонными персонажами и тварями из «Бездны Приливов», Винни задержался, чтобы просмотреть ассортимент.

— Тот паренек, Чиччо, он с ума сходит от игры.

Я стоял к нему вполоборота, приглядывал за проходом между прилавками за его спиной.

— Племянник?

Он покачал головой, рассматривая детали огра.

— Внук одного армейского товарища моего дяди. Его мать итальянка. А его подлец-папаша, который бросил парня с матерью, он американец. Нам удалось оформить кой-какие бумажки и кой-чего добиться. Вытащить его из европейской карантинной зоны. У мальчишки такой акцент, что по дороге он, наверное, везде нарывался на неприятности. Ты же знаешь, итальянская граница все еще закрыта. Уже бог знает сколько времени известно, что НСП и ЛСБ — разные вещи, и все равно эта чертова ООН не хочет открывать границу.

Кейджер поставил огра обратно и взял «Призрака Бездны».

— Как только он выбрался из карантина, дальше все пошло по накатанной. К нам его переправил парень, который главным образом занимался поставкой болгарских девиц для борделей, если кому-то нужно было выписать их из-за океана. Здесь уже нам пришлось иметь дело со Службой иммиграции и натурализации, и это было такое упражнение в идиотизме, какое я никогда в жизни не хочу повторить. В конце концов я спросил у одного кабинетного типа из центра, сколько теоретически будет стоить, чтоб мы закончили этот процесс оформления с документами или хоть без документов.

Я кивнул.

— И сколько это теоретически стоило?

— Десять теоретических штук американских долларов наличными. Козел. Я мог бы дать вдвое, если бы он запросил. Жлобы продажные.

Он зажал Кракена между большим и указательным пальцами.

— Почем?

Владелец поднял глаза от эльфа, которого раскрашивал, и сощурился.

— Полтинник.

Из-под воротника заляпанного рыбьими кишками халата Винни вытащил цепочку с карточкой. Художник достал из-под стола РЧИ-сканер, нацелил на карточку, нажал на кнопку и стал просматривать данные со встроенного в карточку чипа, прокручивая их на маленьком экранчике на рукоятке сканера.

— Продавец рыбы?

Винни кивнул.

— Есть угри, свежие, как маргаритки, там тебе лежит десять фунтов.

Человек положил пластиковый пистолет.

— Заберу перед рассветом.

Они пожали руки. И мы пошли обратно. Винни снова сунул под халат карточку, которую были обязаны носить все лицензированные торговцы на «Карнавале».

— Для мамаши паренька мы так ничего и не могли устроить. Ну конечно, ребенок американца — да. А чистокровная итальянская жена американца — нет. Он залезает в эту игру каждую свободную минуту. Его мать там. Они встречаются, разговаривают, гуляют, что угодно делают. Вообще-то я не понимаю как, но они это делают.

Винни посмотрел на Кракена, пожал плечами, сунул его в карман.

— Так что перед тем, как мне ввязаться в новую историю, может, скажешь, что у тебя на уме?

Я сунул руку в куртку и вытащил одну из фотографий, распечатанных с камеры наблюдения на голдфарме.

— Это полицейский, Винсент. Работает под прикрытием. Думаю, из отдела по борьбе с наркотиками.

Винни мельком глянул на снимок и опустил его в карман, откуда появились «Салем» и зажигалка.

— Качество так себе.