Нерушимые узы
Шрифт:
Он идёт на это с большим удовольствием, перехватывая поцелуй в тот момент, когда наши губы встречаются. Я наслаждаюсь пьянящим вкусом его желания на своём языке. В нас нет никакой спешки, пока его руки скользят по моим бокам, пока не достигают бёдер и резко притягивают меня к себе — чтобы я почувствовала, насколько он возбуждён с тех пор, как мы начали это ещё в школе.
Это идеальное завершение долгого дня тяжёлой работы… Часть моего сознания уже устремляется к душу — я думаю о том, как бы нам помыться, прежде чем я проведу языком по каждому сантиметру их тел. Но сначала нужно утолить эту лихорадочную энергию, эту потребность, которая требует удовлетворения.
— Найди мне кровать, Привязанный, — шепчу я, отрываясь от его губ.
Медленная, лёгкая улыбка растягивается на его губах, когда он обхватывает мою ягодицу одной рукой и поднимает меня так, что мои ноги обвиваются вокруг его талии.
Гейб тихо смеётся, перекидывает руку через плечо и хватает себя за рубашку, небрежно стягивая её одним движением и бросая на пол. Я знаю, по крайней мере, одного человека, который очень рассердится на него за такой беспорядок, но губы Атласа слишком отвлекают, пока он целует меня в шею, полностью игнорируя слой пыли, покрывающий нас всех.
Я тоже перестаю об этом думать: мои руки запутываются в его волосах, я дёргаю за короткие пряди и притягиваю его губы обратно к своим. Всё происходит медленно и непринуждённо — именно то, чего я хочу прямо сейчас. Весело, беззаботно и без каких-либо обязательств. Внутри нас не борются Узы, не предъявляют требований, нет гигантской пустоты энергии, которую мы пытаемся заполнить. Есть только я и двое моих Привязанных, желающих быть друг с другом, — и само по себе это совершенно.
Гейб ведёт меня к спальне, распахивает дверь и направляется к кровати, на ходу снимая обувь.
Атлас отказывается опустить меня — даже на кровать хоть на мгновение, пока мы оба раздеваемся. Вместо этого мы превращаемся в спутанную кучу конечностей: пытаемся стащить с себя одежду, не прерывая поцелуя. Я почти снимаю штаны, когда чувствую щекотку у горла — она не похожа на прикосновение рук. На мгновение я решаю, что Гейб решил: просто смотреть уже недостаточно и он хочет присоединиться, — но тут Атлас ругается и разворачивает нас обоих.
У наших ног — Азраэль. Он медленно становится всё больше и больше, заполняя собой комнату.
Я хмурю брови, наблюдая за этим. Это совершенно не похоже на моего маленького теневого щенка, но затем его щенячья форма искажается — словно он пытается придать себе облик человека.
Моё сердце начинает бешено колотиться в груди.
Я понятия не имею, что происходит, — а потом внезапно сквозь теневого щенка проходит Нокс, перемещаясь из одного места в Убежище в другое.
Атлас бормочет что-то себе под нос и уже открывает рот, готовый разнести Нокса в пух и прах, — но выражение его лица говорит мне: случилось что-то ещё, что-то ужасное, и первое, что он сделал, — помчался ко мне самым быстрым способом, какой только возможен, даже быстрее, чем могли бы доставить его сюда Транспортеры.
— Что такое? — шепчу я. — Что случилось?
Хватка Атласа на мне немного ослабевает, и я соскальзываю вниз по его телу, совершенно не заботясь о своей наготе. Взгляд Нокса не отрывается от моего лица.
— Одна из Зон Транспортера для новых жителей Убежища подверглась нападению. Они забрали Киерана.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ.
Гейб
В тот момент, когда мы прибываем в офис Норта, в груди зарождается мрачная надежда. Здесь собралось самое большое число оперативников Тактической Команды, которых мне когда-либо доводилось видеть: все они экипированы и готовы выдвигаться, стоят ровными рядами — так, как их учили.
Вивиан и Ансер оглядывают толпу строгими, проницательными взглядами, но я знаю их достаточно долго, чтобы понять: они довольны тем, что видят. Возможно, огромная работа, проделанная за очень короткое время, сейчас принесёт свои плоды.
Нокс открывает дверь в кабинет, пропуская Оли вперёд и инстинктивно прикрывая её своим телом. Атлас даже не вздрагивает при виде этого — а ведь нам потребовалось очень много времени, чтобы добиться такого. Наконец-то эти двое нашли общий язык: единственное, что по-настоящему важно для каждого из них, — это наша Привязанная.
Так и должно было быть с самого начала.
Как только мы входим в кабинет, Оли издаёт судорожный вздох и, обойдя Нокса, бросается к Сейдж.
Я почти не узнаю девушку, с которой вырос и которую знал всю свою жизнь.
Та Сейдж, которую Оли впервые встретила и с которой подружилась, была лишь разбитой тенью самой себя. Девушка, которую Сопротивление обманом заставило потерять одного из своих привязанных, отвергнутая нашим сообществом и ставшая для всех козлом отпущения за то, над чем она не имела никакой власти. Девушка, которая подружилась с Оли, потому что увидела в моей Привязанной то, что остальные упускали, — доброе сердце.
Теперь мы здесь: один из её Привязанных похищен, а остальная часть Группы Привязанных из-за этого в полном смятении.
Все, кроме самой Сейдж.
Она ловит Оли и берёт её за плечи:
— Мне нужно, чтобы ты помогла мне вернуть его, Оли. Мне нужно, чтобы ты помогла его найти.
Я рада, что её слова звучат твёрдо, будто она полна решимости, переполнена силой и мощью. В этот момент я чувствую странную гордость за неё.
Она не позволит этому сломить себя.
— Конечно. Я выслежу его, притащу домой к тебе, а потом я натравлю свои Узы на каждого, кто причастен к его похищению. Ради тебя я поглощу все их души. Кто-нибудь дайте мне спички — я готова что-нибудь поджечь! Поверить не могу, что они так с ним поступили.
Улыбка растягивается на моих губах, гордость наполняет грудь, а внутри меня пробуждается Драконис. Ему нравится, как она говорит. Ему нравится обещание кровопролития и мести.
Сейдж тихо фыркает:
— Тебе не нужны спички, я иду с тобой.
— Мы все идём, — говорит Феликс, выступая вперёд; на нём уже надет бронежилет.
На секунду я хмурюсь, глядя на него, но он, окинув нас взглядом, пожимает плечами:
— Я не собираюсь рисковать — нужно вернуть его домой. Остальные наши Транспортеры не такие сильные, как он, и во время прыжка может случиться что угодно. Это просто того не стоит. Сейдж и так потратит уйму энергии в бою, и я не позволю ей подвергать себя опасности. Я иду.