Нереал
Шрифт:
Очевидно, мы с ним думали одно и то же, только я искал доводы в пользу версии “Васька — нереал”, а он искал контрдоводы.
— А если я — эта самая сущность, этот самый микролептонный кластер, то какого хрена Астралон не догадался? — спросил Васька. — Он же все-таки маг!
— Понимаешь... Не маг он. Он просто много читал про магию и запомнил кучу всякой дряни, — объяснил я то, что он сам знал не хуже меня. — Маг-теоретик! Вот Таир — этот действительно...
— Да? — тут я понял, .что Васька перестал сопротивляться. Очевидно, он знал про себя что-то такое, о чем нам, грешным, не докладывал. И пот опять прошиб меня. Даже при стычке с магами не было так страшно... Он походил из угла в угол, помял рукой физиономию — и вдруг его осенило вопросом!
— Послушай, Игореш! hо если я — нереал, то кто меня придумал?
— Тебя?.. — эту самую мысль только что раскручивал и я!
— Рассуждая логически, каждый выпускает такого двойника, в который вкладывает все несбывшиеся мечты и несостоявшиеся убийства... — он как-то удивительно горестно фыркнул. — Двойника-мстителя! Вот нереал, винегрет ходячий... Так он — ты вспомни! — высок, могуч, насчёт баб — о-го-го! Прям тебе Шварценеггер в натуре, блин! А я? Кто мог мечтать о такой морде? И о таких жалких ножонках?
Васька малость кривоног. В походах, когда дело доходило до снимания штанов и щеголяния в плавках, шуточки у ребят были простенькие. Про меня из года в год говорили — хорошего человека должно быть много. Или интересовались, как насчет зеркальной болезни. Про Ваську раз и навсегда было сказано: Бог посмотрел на его ноги и придумал колесо.
М-да, кто бы мог мечтать об этой простенькой рожице, об этих рыжеватых волосишках? О внешности, с которой можно затеряться не только в толпе, но, наверно, в пустыне Сахара?..
— Васька, тебя придумал Джеймс Бонд! Мы полчаса отрабатывали версию иностранной разведки и пришли к выводу: при том бардаке, который теперь творится в стране, вовсе нет нужды изображать неприметность и втираться в высшие сферы. Пойди на здешний базар, попытайся купить более трех литров спирта — и через полчаса тебе предложат один из тех самых “ядерных чемоданчиков”, которые, по сенсационному сообщению генерала Лебедя, исчезли из России в неизвестном направлении. Весит такой чемоданчик около тридцати кило, а как грохнет — сто тысяч человек воспарят...
Вернее, отрабатывал я, Васька больше молчал и слушал. Слушал и вглядывался...
— Ты чего это? — спросил я. Сделалось тревожно.
— Ничего... — с легкой гнусавинкой соврал он. — Мыслишка одна...
— Ну?
— А ведь нереал — не я, а ты...
— Я?!
Он кивнул. Научиться бы мне так строго и определенно кивать!
— Ну и что же во мне нереального?
— Все. Люди так себя не ведут.
Да-а... Приехали...
Васька был прав. Вся моя нелепая жизнь свидетельствовала — придуман кем-то спьяну. Или же нашелся специалист, который умеет выпускать из человека все то, что ему не требуется, материализуя и отправляя куда подальше, чтобы назад не вернулось.
Вот кто-то и избавился единым махом от всей своей придури!
— Я — нереал! — с этим воплем я вскочил и изобразил руками то, что старшеклассники на дискотеке, как бы пытаясь нокаутировать потолок. — Я — нереал! Вяжите меня, православные, я — нереал!..
И шлепнулся обратно, потому что Васька резко толкнул меня в грудь.
— Вот теперь все ясно! — в полном восторге заговорил я. — Только нереал может влюбиться в собственную ученицу, изнасиловать ее стихами Федерико Гарсиа Лорки, вылететь из школы в три шеи, связаться с шестью газетами и двумя журналами сразу, а в довершение всего принять участие в охоте на нереала! Васька, я понял методику этого дела! Маг делит человека пополам! Оставляет ему все нормальные человеческие качества, а из всего остального лепит нереала!
— Двойника, — спокойно поправил Васька. — Нереал — это когда винегрет.
— А я?
— А ты просто дурак...
Ну да, подумал я, конечно, если человек знает стихи и латынь, если он умеет пародировать былины и высокий штиль, если он вообще не стыдится своего высшего образования — так он уже и дурак!
— Стоп! У меня же бабушка есть! Природная бабушка! — никогда факт существования старушки не приводил меня в такой бешеный восторг. — Васька, а у тебя бабушка есть?
Он вздохнул.
И тут мне в третий раз стало страшно до холодного пота.
Я не просто понял, что угадал. Я окончательно убедился в этом.
— Погоди, погоди... — забормотал я, вдруг испытав совершенно идиотское желание — обнять Ваську и уложить его рыжую башку себе на грудь. — Погоди, это все не так просто! Мало ли что ты никого не можешь вспомнить! Есть такая штука — амнезия! Тебя треснули по башке — и ты забыл все детство и всю юность.
— После чего меня взяли на работу в органы... — пробурчал Васька. — Нет уж, придумывай что-нибудь другое.
— И в конце концов, даже если ты чей-то двойник, что с того? Ты вот работаешь, квартиру имеешь, “пазлс” собираешь... книги читаешь... Ты же не виноват, что ты — двойник!
— Нет, Игореша, я не двойник. Двойник бы помнил всю биографию своего... ну; как он называется?.. Родителя! А я не помню. Я сконструирован, Игореша. Я-то как раз и есть нереал. Ты вспомни, что мне Таир сказал, когда мы впервые встретились? Он сказал — ладно, живи уж, не ты мне нужен! То есть — он искал СВОЕГО нереала! В которого впилили инкуба. А я был просто НЕ ЕГО нереал. И он меня оставил гулять...
На Ваську страшно было смотреть. Он весь съежился.
— Ну и что? Ну, нереал! Что же теперь — раньше смерти помирать? — мне всяких страдальцев доводилось утешать, но чтобы нереала — такое впервые...
— Да я, наверно, и помереть теперь толком не могу. Я же не человек. Я — конструкция!
Срочно нужно было что-то предпринять.
— Как во городе было во Урюпинске, проживал там свет дородный добрый молодец, — нараспев заговорил я, — во урюпинской ли во ментовушке, добрый молодец свет Васильюшко, по прозванию нереалушко...