Чтение онлайн

— С коллективом он как раз неплохо ужился, — неторопливо кивая, сообщила Марья Геннадьевна. — Он ведь вежливый! И стульчик пододвинет, и пальто подаст!

В последние слова она влила все презрение, на какое только должна быть способна простая, но глубоко порядочная женщина.

— Вообще-то я сам женщинам пальто подаю, — Вася был невозмутим, как деревянная вешалка для этих самых благопристойных и неприметных учительских пальто, которую он приметил у дверей. — Криминала пока не вижу

— Вот и мы не видели! — судя по голосу, близилось торжество справедливости. — А он — вы не поверите, но он!..

Главное — вовремя сделать паузу, подумал Вася, вот она замолчала — и я должен подумать, что Игорешка по меньшей мере спер у всех этих теток норковые манто! Прямо отсюда. Ну, она эту паузу затеяла — она ее пусть и тянет.

— Вы не поверите!.. — актерским чутьем угадывая, что молчание не должно быть слишком долгим, воскликнула Марья Геннадьевна.

Вася молчал.

— Конечно же, вы такого от своего друга не ожидаете. И тем не менее...

Вася не хотел вопросами облегчать Марье Геннадьевне тяжкий труд провозглашения истины. Кто кашу заварил — тот ее пусть и расхлебывает.

— Конечно, вы мне уже заранее не верите! — решительно заявила учительница. Вася оценил ловкость хода. Теперь его молчание уже попахивало бы потомственным кретинизмом.

— Да вы хоть намекните, в чем дело, — спокойно попросил он.

— Да чего уж тут намекать. Этот ваш друг, Игорь Петрович, попытался изнасиловать школьницу.

Тут Вася даже рот приоткрыл.

Он допускал, что у тихих и безобидных людей кипят в душе и ниже пояса бурные и темные страсти. Но... изнасилование?.. Ничего себе стеклянная крыша!

И ничего себе кроткий безумец Синицын!

Причем Марья Геннадьевна не врала, он видел Это явственно.

— Откуда это стало известно? — строго спросил Вася.

— Он давно уже за ней увивался. Это все заметили. — Как увивался?

Вася действительно не мог себе вообразить процесс ухаживания учителя за ученицей.

— Ну... Просил после урока задержаться. Когда она отвечала — он с ней по двадцать минут общался. Весь класс на головах ходит, а он с ней воркует!

Вася вздохнул — вот это действительно было похоже на Игоря... Марья Геннадьевна привела-таки настоящее доказательство.

— А что за девочка-то?

— Хорошая девочка, из приличной семьи, Маргаритой зовут. Очень милая девочка. Такая чистая, знаете, совершенно несовременная! Трогательная. Стихи прямо замечательно читает!

— И сколько же хорошей девочке лет?

— Шестнадцать! — с вызовом на смертный бой, как латную рукавицу, швырнула Васе в лицо эту цифру Марья Геннадьевна.

Вася вздохнул — на каком же свете живет это несчастное чудовище? Газет оно, что ли, не читает? Или опять — этюд по актерскому мастерству?

Итоги рейда, проведенного ровно неделю назад на проспекте Падших Бабцов... тьфу, Павших Бойцов... В общем, из семидесяти с небольшим повязанных девчонок явно несовершеннолетнего вида ровно тридцать девять были моложе шестнадцати. И даже две тринадцатилетние попались.

Проспект был одновременно и проблемой для милиции, и большим ее облегчением. Проблемой потому, что именно его выбрали для своих вечерне-ночных дел местные путаны и их покровители. Облегчением — все, включая милицию, знали, где эту публику искать.

А по данным городских гинекологов, шестнадцатилетняя девственница в школе стала таким же редким явлением, как фирма, выплачивающая все налоги.

Но спорить с педагогом Вася не стал.

— Шестнадцать... — задумчиво повторил он. — Ну, и что же произошло?

— У нас проводили новогоднюю ночную дискотеку для старшеклассников, — весьма неодобрительно сообщила Марья Геннадьевна. — Старый Новый год отмечали, теперь это модно. Педагоги дежурили. Ну и вот...

— Прямо на дискотеке?

— Да нет же! У нас комната есть на третьем этаже, ну, не комната, а такой чулан, что ли, она всегда заперта... Даже не знаю, как вам объяснить...

— Да вы прямо говорите.

— Ну, в общем... там есть диван. И он ее туда увел. Как потом оказалось.

— Пока я не вижу состава преступления.

— Она с криком вырвалась оттуда и побежала вниз по лестнице! Если бы вы слышали, как она кричала! Ее остановили мальчики. Она была... она была... ну, у нее платье было на плече разорвано, вот так...

Марья Геннадьевна показала. Получалось, что девчонка неслась по лестнице, голая по пояс.

— Мальчики вбежали в комнату, а он — там! И ничего не может объяснить! На следующий день он подал заявление. После беседы с директором. У нас очень умная директор, она не захотела шума поднимать, — Марья Геннадьевна поджала губы и всей мимикой изобразила чувство собственного достоинства. — Но в школе ему больше не работать. Это од-но-знач-но! Больных на голову нам тут не надо.

— Ваша директор действительно умница, — согласился Вася. И понял, что попытки дойти до 11 “А” обречены на провал. Марья Геннадьевна, помня, что за киоском торчит насильник, проводит его дружка до трамвайной остановки и убедится, что так называемый следователь уехал.

— У нее тридцать пять лет непрерывного стажа, — с гордостью сообщила Марья Геннадьевна.

— В таком случае давайте договоримся. Вот мой рабочий телефон, — Вася достал самодельную визитку. — Я вас очень прошу организовать звонок от мамы Насти Петровой. Это действительно очень важно. Зачем нам впутывать РОНО? Я вам даже больше скажу — вы ведь за новостями следите? Знаете, что стреляли в президента фирмы “Бастион”?

Глаза Марьи Геннадьевны выразили живейший интерес. Естественно, подумал Вася, с этого и следовало начинать. Прекрасная и полная приключений жизнь пролетает мимо школы. Да если пронюхать или подсмотреть хоть что-то, о чем телевизор промолчал, — об этом же три дня можно толковать за сталинским столом! — Ну, ладно, такого добра не жалко...