Чтение онлайн

– Петр Григорьевич! – мило улыбаясь, поздоровалась Женя, входя наконец в гримерку. – Прямо дворец тут у вас, еле нашла. Можно оператора сюда пригласить?

– Здравствуйте, Женечка, милая моя! – Полный, но подвижный, с эффектной сединой в черных кудрях, Платонов вскочил с кресла и сделал несколько шагов ей навстречу, приветственно протягивая обе руки. – Как же это вас не встретили? Не думали, что вы до начала появитесь!

– Извините, Петр Григорьевич, – непринужденным тоном продолжала Женя, – мы сегодня в самом быстром темпе. Пару слов перед концертом, первую песню – и все.

– Что так? – непритворно огорчился тот. – Хотя – правильно, сколько можно работать! Здесь и отдохнуть не грех. Меню сегодня изысканное, уж поверьте старому гурману. И для вас, конечно, все гратис, включая казино.

– Вы угощаете? – не сдержала усмешку Женя.

– Да, в общем-то… – промямлил Платонов. – Не то чтобы я… Хозяева вам тоже рады. У них ведь сегодня, если вы слышали, тоже праздник.

– Да, – кивнула Женя. – Жаль только, что я не от вас об этом узнала. Так как, Петр Григорьевич, звать оператора?

То ли она задала этот невинный вопрос не тем тоном, то ли он заранее ожидал вопроса с подковыркой, но голос у Платонова сделался вкрадчивым.

– Женечка, прелесть моя, – промурлыкал он, – я понимаю, вам, как всякой красивой женщине, не работать хочется в ночном клубе, а отдыхать. Но и это успеется, уверяю вас! Если на пару минут вечером пойдет сюжетик и адрес клуба будет указан… Хотя бы только название улицы! – поспешил он уточнить. – Здешняя дирекция готова… Ну, скажем, пятую часть от стоимости эфирного времени, устроит вас? Зато сразу и лично вам.

– Но какой же смысл лично мне платить? – делая изумленные глаза, спросила Женя. – Это начальство ведь решает, что в эфир пойдет, Петр Григорьевич, при чем же здесь я?

– Женечка! – Он хитро подмигнул, слегка пожал ее руку. – Мы же с вами неглупые люди. Как фамилия вашего начальства? И потом, разве мой юбилейный концерт сам по себе не является событием? Уверен, ваш папа не найдет причин зарубить сюжет только из-за того, что будет крупно снята вывеска над входом!

– Мой папа, – спокойно объяснила Женя, – в такие подробности вообще не вникает. Он вполне доверяет своему сотруднику, моему прямому руководителю. Если уж ваши спонсоры так хорошо осведомлены о фамилиях, пусть выяснят и порядок подчинения. Мое дело – снять сюжет о замечательном юбилейном концерте выдающегося артиста. О вашем, дорогой Петр Григорьевич! А презренные финансовые вопросы пусть наши Каупервуды выясняют без нас с вами.

По легкому недоумению на лице Платонова Женя поняла, что он не читал романов Драйзера и не знает, кто такой Каупервуд.

«Ну и черт с ним! – со злорадством подумала она. – Пускай думает, что это мой непосредственный начальник».

– Так я пойду за оператором, – сказала она, вставая. – Вы ведь уже готовы, Петр Григорьевич? Ровно три вопроса в гримерке и ваш крупный план на эстраде. Что еще нужно зрителям, правда?

Одно хорошо было во всей этой истории: разговор с Платоновым заставил Женю собраться и помог преодолеть тоску. К тому времени, когда была окончена съемка, настроение у нее стало лучше. Или, во всяком случае, бодрее.

– А то оставалась бы, – предложил Яркевич. Он уже избавился от своей дорогостоящей аппаратуры, отправив ее с лотовским шофером, и теперь держал в руках рюмку текилы и ломтик лимона. – Почему не покушать на халяву?

– Пошли они, – поморщилась Женя. – Что я, из голодного края? Да нет, ты посиди, – поспешила она успокоить Влада. – А мне же пить все равно нельзя, какой смысл?

– Ну, как знаешь, – кивнул он. – Бай-бай тогда!

Женя уже вышла в коридор с фотографиями звезд на стенах, когда услышала у себя за спиной:

– Женя! Женя, погоди минуту!

Сквозь доносящиеся из зала звуки музыки она не расслышала, кто ее зовет, и, обернувшись, ожидала увидеть что-нибудь забывшего Владика. Но по коридору следом за ней быстрыми шагами шел Несговоров.

«Его мне только не хватало! – подумала Женя. – Сейчас начнется демонстрация преуспеяния».

Зная Олега, нетрудно было догадаться, как он поведет себя с бывшей любовницей. Наверняка расскажет, до чего прекрасно ему живется: новая квартира, машина, дача. Может быть, не постесняется также сообщить, как много у него женщин. Или, наоборот, одна, но зато какая! В любом случае Жене совершенно неинтересно было его слушать.

– Привет, – сказала она, когда Несговоров подошел поближе: не убегать же от него! – Неужели и ты материал здесь снимаешь?

– О чем? – удивился он.

– А мне джинсу хотели подсунуть по дешевке, – объяснила Женя. – За наличные.

– А-а! Ну и взяла бы, – пожал он плечами. – «ЛОТ» ваш деньги и так лопатой гребет.

– Да и я не бедствую, – усмехнулась Женя. – Извини, Олег, спешу.

– К любимому? – поинтересовался он.

– Тебе-то какая разница?

«Так и знала, – про себя вздохнула она. – Сейчас начнет рассказывать о своих преимуществах».

Но, к ее удивлению, Несговоров отреагировал иначе.

– Сам не знаю, – с неожиданной грустью произнес он. – Вроде бы никакой не должно быть разницы. А есть! Жень… – Он просительно глянул на нее. – Пошли посидим немного, а? Хочется с тобой поговорить…

Она собралась было сказать, что ей как раз совсем не хочется с ним говорить, но как-то само собою вырвалось другое:

– Да неохота за их счет сидеть! Послать – послала, а покушать – пожалуйста?

– Я заплачу, – тут же отреагировал Олег. – Прямо при тебе, чтоб совесть твою успокоить!

Это было произнесено с такой необычной для Несговорова пылкостью, что Женя невольно улыбнулась.

– Ладно, посидим немного, – кивнула она.

– Ты что будешь пить? – спросил Олег, когда они уселись за столик в углу.

Сам он был уже на подпитии – Женя видела это по опустившимся уголкам его губ – но в общем-то не пьян и не развязен.

– Ничего, – ответила она. – Я за рулем.

– Ого! – поразился Олег. – А как же природная лень? Да-а, хорош у тебя бойфренд… Все-все! – поспешил он добавить, заметив, что Женины брови надменно приподнялись. – Вот до него-то мне уж точно дела нет! Как он себе живет, кого спасает… Замнем для ясности. Нервишки просто ни к черту стали, – сказал он, словно оправдываясь. – Удивляться, конечно, нечему: со всех сторон ведь долбают.