Чтение онлайн

Когда наконец юристы были отпущены, Джеймс попросил разрешения осмотреть замок.

— Дорогой, у меня совершенно нет сил. У меня все еще так свежо в памяти, и все вызывает такую острую боль… Может, Эмилио будет так любезен? — Они удалились, и Джейн прошла в комнату, которая прежде служила их приватной гостиной. Может, здесь, где она провела столько счастливых часов с Роберто, ей удастся выплакать слезы… Вдруг послышался негромкий скрип, и в комнату осторожно вошел золотистый терьер. Джейн нагнулась и погладила собаку.

— Ну, здравствуй, приятель. Ты кто же такой будешь? Тоже, наверное, очень любил его, да? — Собака жалобно заскулила, Джейн потрепала пса по холке. Но и теперь у нее не было слез.

— Ма, ма! Иди скорее, — позвал ее Джеймс. Волнуясь, она побежала к нему. Он стоял на ступенях лестницы у входа в картинную галерею. — Ты никогда не говорила нам об этом. — Он быстрым шагом направился к галерее фамильных портретов. — Посмотри!

Джейн вскрикнула от неожиданности. Рядом с изображением Роберто висел ее собственный портрет в полный рост. На нем Джейн была изображена в изумрудного цвета платье, в каком она была, когда они впервые встретились. Изумруды Онор украшали ее шею. Художнику удалось очень точно передать выражение ее лица.

— Ты никогда не говорила про этот превосходный портрет!

— Не говорила, потому что сама не знала.

— Это все Роберто, — объяснил Эмилио. — Пригласил к себе художников, раздал им твои фотографии, Онор дала ему твое платье и украшения. Ему написали не менее дюжины портретов, пока он наконец не остался доволен. Он очень любил тебя, Джейн.

— Я знаю, Эмилио. Я тоже любила его. Мы были идиотами, в первую очередь я. Но, Эмилио, почему ты не сообщил мне, что он так серьезно болен? Почему не послал за мной раньше? — Этот вопрос не оставлял Джейн с тех самых пор, как она увидела Роберто. Почему, почему никто, даже Мэй не рассказала?

— Он запретил нам, Джейн. Всем без исключения. Сказал, что не хочет жалости.

— О Боже, — произнесла она, не смея взглянуть на портрет Роберто.

Когда все усаживались в автомобиль, мажордом по предсмертному распоряжению принца передал Джейн массивную деревянную шкатулку. Тут же появилась собака.

— Это собака принца?

— Да, принсипесса, он жил у принца целый год и, когда хозяин уехал, ужасно переживал. Но только сегодня, как ни странно, почему-то именно сегодня пес места себе не находит!

— Как его звать?

— Гарри, принсипесса.

— Гарри? Очень странная кличка для пса, — воскликнула Джейн.

— Мне кажется, вполне подходящая. Возьмем его с собой?

Шкатулку и пса поместили в автомобиль.

— Джейн, тебе не кажется, что было бы лучше, если бы Джованни пока побыл у нас?

— Если тебя не затруднит, Эмилио! Вряд ли я сейчас смогу быть заботливой матерью. — Эмилио поцеловал ей руку. Они выехали из замка и направились к вилле.

Вечером того же дня Джейн открыла шкатулку. В ней находились те украшения, которые Роберто в разное время дарил ей. А под драгоценностями, завернутая в тонкую бумагу, лежала видеопленка, к которой была приложена записка. Джейн надеялась, что это что-то вроде прощального письма. Но там было всего лишь несколько слов: «Прости меня, контесса, я солгал тебе: я не смог уничтожить твою красоту!»

— Роберто! — вырвалось у нее из самой глубины души. Пес поднял голову и уставился на Джейн. Она уткнулась лицом в мягкий, пушистый бок собаки и горько зарыдала.

Казалось, Джейн живет в мире, наполненном туманом скорби. Каждый Божий день она вспоминала и скорбела об ушедших Онор и Роберто.

Джеймс около месяца прожил на вилле с матерью, но когда наконец объявил, что намерен вернуться в Англию, она испытала невероятное облегчение. Джованни вернулся от кузенов домой, и ей показалось, что теперь она скорее придет в себя. Впрочем, оказалось, что многочисленные капризы малыша раздражают Джейн, а мысль о том, что присутствие ребенка раздражает ее, раздражала Джейн еще больше. Когда же Джованни попросился в дом кузена, где было гораздо веселее, Джейн поспешно, чересчур поспешно согласилась.

— Так дальше продолжаться не может, Джейн, это глупо! — сказала ей Мэй, когда автомобиль с Джованни скрылся за ближайшим поворотом.

— Мэй, ради Бога, не нервируй меня! У Эмилио ему будет гораздо лучше.

— Теперь, когда не стало отца, он особенно нуждается во внимании матери, маленькая бедняжечка…

— Я сама знаю, что мне делать. Мне надо побыть одной.

— Очень уж вы жалеете себя, вот что я вам скажу!

— Мэй, как ты можешь! Я должна пережить эту утрату.

— Я беспокоюсь о Джованни. Вы в этот раз совсем не обращали на него внимания. Бедный мальчик, он, должно быть, недоумевает — почему, тем более что раньше он купался в вашей любви!

— Черт возьми, Мэй, я потеряла мужа! Неужели так трудно понять, что мне надо очухаться?!

— Не думаю, что он был таким уж хорошим супругом. Вы много лет жили раздельно. — Мэй подбоченилась, сердито посмотрела на Джейн.

— Никогда не смей говорить мне такое, Мэй! — резко повернулась к ней Джейн. — Я всегда его любила, и ты это прекрасно знаешь, черт возьми! Тут он был моим мужем… — Джейн указала на грудь и заодно поправила бюстгальтер, что выглядело сейчас несколько театрально.

— Извините, Джейн, мне, конечно же, не следовало так говорить. Конечно, вы всегда его любили, но ведь жизнь-то не закончилась. Я совершенно не хочу, чтобы вы опять заболели.

— Такого больше не случится, обещаю тебе. Просто мне нужно какое-то время.

Она понимала, что Мэй права, и понимала, что сама ведет себя неподобающим образом. Просто у Джейн не было ни желания, ни сил менять что-либо прямо сейчас.

Пришло Рождество, возвратился Джованни. Они купили елку и нарядили ее. Затем она пошла по магазинам покупать подарки. На праздник Гвидо вырядился Дедом Морозом. Они с Мэй на пару развлекали ребенка, Джейн же, подобрав под себя ноги, неподвижно сидела в кресле, держа в руках бокал с джин-тоником и без тени улыбки наблюдая за шумной забавой.