Чтение онлайн

— Забавно… А кто это? — поинтересовалась она, однако Том даже не потрудился ответить. — Правда, Том, смотрится очень живо. Сразу вспомнилось детство.

— Детство… — фыркнул он.

— Да. Бывало, мы вместе с теткой отдыхали на море. У тетки был такой же огромный зад. Скажи, а эта картина продается? Я бы купила.

— Нет, она не продается.

— А какие картины продаются?

— Никакие.

— Ты что же, вообще не продаешь свои работы?!

— Когда-нибудь, конечно, продам, чтобы освободить комнату. Здесь и так уже негде повернуться. Но вообще-то я не хочу, чтобы жирные свиньи вкладывали «бабки» в мои полотна. Я говорил тем, кто тут нарисован, что рано или поздно у них появится новый владелец. Им это известие вовсе не понравилось, скажу откровенно. Они потом долго на меня дулись… — сказал он так, словно люди на его полотне были живыми.

Затем Том начал разворачивать одно за другим и прочие полотна: на каждом был изображен свой дьявол с хитрыми злобными глазами. Удивительно — такой сосредоточенный, такой серьезный человек и рисует смеющихся людей?

— Хорошо ведь, — не столько спросил, сколько констатировал факт Хатчинс. Джейн с любопытством следила, как он вытащил кисет и начал делать самокрутку. Затем взял другой мешочек, вынул оттуда грязноватый кусочек какого-то снадобья, по цвету напоминающий мускатный орех, и немного построгал его. Потом он присовокупил стружки к табачной россыпи и аккуратно свернул трубочку.

— А что это? — поинтересовалась Джейн.

— Брось! Не станешь же ты утверждать, будто не знаешь, как выглядит «план»?! — На лице женщины отразилось крайнее изумление, отчего Том громко рассмеялся. — Самое для тебя время избавляться от чистоплюйских привычек. — Он глубоко затянулся, после чего передал самокрутку Джейн.

— Нет уж, благодарю! — решительно заявила она.

— Да брось ты, ей-богу… Попробуй, пыхни разочек!

Джейн взяла самокрутку, осторожно вдохнула. Ничего не произошло. Тогда она затянулась глубже.

— Кривить рожу еще тут будет! — Он резко выдернул самокрутку из ее рук. — А скажи мне, что это ты решила поселиться именно здесь, в Кембридже?

— Да у меня тут друзья живут. Ну и потом вообще, атмосфера… Мне нравится, что здесь столько молодежи.

— Значит, ты себя к молодежи не причисляешь?

— В общем, не причисляю.

— А сколько тебе?

— В мае будет тридцать два.

— Стало быть, уже, что называется, «с ярмарки»?

— Вы исключительно галантны, мистер Хатчинс. А сколько вам, можно полюбопытствовать?

— Двадцать девять.

— Стало быть, у нас не такая и большая разница. — Она улыбнулась.

— Да нет, уважаемая, разница очень велика. Я принадлежу к категории «молодых людей», тогда как для вас существует определение «женщин среднего возраста». Хотя тут дело не столько в годах, сколько в мироощущении. Не исключено, что ты такой и родилась. — Он хохотнул. — Как «план», дражайшая женщина среднего возраста, подействовал?

— Сомневаюсь.

— В следующий раз возьмет. — Он удовлетворенно откинулся на подушку, обратив взгляд к потолку и, видимо, совершенно забыл о ней. Джейн уже подумывала о том, чтобы незаметно улизнуть, как вдруг он резко сел на своей импровизированной постели. — Хочу увидеть твою грудь, — объявил парень без всякого предисловия. Джейн инстинктивно скрестила руки на груди, отчего Том только рассмеялся. — Господи, Джейн, какая же ты забавная! Жутко, я бы сказал, забавная. Как синий чулок какой…

— Это так неожиданно… Я не привыкла к такому обращению.

— Смотрю я на тебя сейчас и думаю: а не снится ли мне это? Ты ведь наверняка должна понимать, какие «батоны» носишь. Так что нет ничего удивительного в том, что мне захотелось взглянуть. Ну, давай же, открывайся!

— Нет уж, лучше я пойду к себе… — При этих ее словах Том рассмеялся еще громче, а затем принялся сворачивать новую самокрутку.

Свернув, протянул Джейн.

— Терпеть не могу, когда я один под кайфом. Попробуй-ка пыхнуть еще раз.

Джейн прекрасно понимала, что надо немедленно встать и уйти. Оставаться тут, раскуривать самокрутку с этим странным парнем было сущим сумасшествием. И все же ей вовсе не хотелось уходить. Она вновь затянулась, ощутив на языке необычное жжение. И успела только подумать, что вкус наркотика ей совершенно не нравится, что забивание «косяка» — одна сплошная трата времени… Но тут, совершенно неожиданно для себя, почувствовала, как тело ее сделалось восковым, голова многократно увеличилась в размерах. Джейн ощутила невероятную, полнейшую свободу: разом исчезли абсолютно все проблемы. Она рассмеялась, и люди на картинах Тома рассмеялись ей в ответ.

— Вот и умница, — прошептал парень. — А теперь посмотрим, как выглядят наши прелестные буфера. — Джейн испытывала явное удовольствие, когда Том принялся раздевать ее. О, какие у него мягкие губы! Как же удивительно, как восхитительно медленно он все делал! Джейн потихоньку улетала, она снова превратилась в маленькую желто-зеленую птичку, однако на сей раз эта самая птичка находилась в любящих, надежных руках, таких нежных…

— Фюить… фюить… — произнесла она и весело рассмеялась. — Фюить… фюить…

— Фи-у-ить… фи-у-ить… — тотчас откликнулся Том. Все было таким смешным, таким удивительно чувственным и забавным. И чего это Джейн решила, что никогда более не сможет быть счастливой?! Сейчас она была именно счастливой, всецело наслаждаясь тем, что этот удивительный мужчина проделывал с ней. Она услышала протяжный стон, который, впрочем, делался все громче и громче. Лишь некоторое время спустя Джейн поняла, что она как бы со стороны слышала свои собственные стоны и вздохи; и так продолжалось до тех пор, пока удовольствие не достигло апогея и не разрешилось блаженным взрывом. Впервые в жизни Джейн испытала сильный оргазм.