Чтение онлайн

Я кладу руку ему на плечо, легонько его пожимая. — Снова думаешь о ней?

Он улыбается мне задумчивой, напускной улыбкой, которая не задерживается на его губах надолго, а затем его лицо снова грустнеет. Смерть Рейчел повлияла на всех нас. Мы могли сделать большее. Мы были обязаны лучше присматривать за ней. Мы могли бы быть более бдительными и следить за ней в тот день, когда спасали Джагена от людей. Кто-то из нас мог спасти ее от утопления. Но Гален взвалил всю вину на себя. И я собираюсь избавить его от чувства вины.

Вот только пока не знаю, как.

— На самом деле, — отвечает он, — я думал, о чем вчера вы так долго разговаривали с Антонисом.

Ага. Мне было интересно, когда же он об этом спросит. — Ни о чем особенном, — отвечаю я. В конце концов, я просто не хочу говорить ему. Не потому, что я держу это в секрете — нет. Не совсем. Я правда не знаю, почему дед настаивает на том, чтобы мы ехали в центр Теннесси. Но я знаю, что этот странный поиск важен для него, и по какой-то безумной причине, я готова в нем поучаствовать. И до сих пор думала, что Гален тоже готов. Он не задавал вопросов со вчера, когда я изменила наш курс на GPS-навигаторе с первоначального пункта назначения «Каскадные горы» на новую цель в Дымчатых горах.

Он приглушает радио. — Что мы собираемся искать в этих горах, Эмма? Почему Антонис направил нас сюда?

Меня так и тянет начать защищаться, но я понимаю, что Гален на грани. Вступать в перепалку с ним — последнее, что мне сейчас хотелось бы сделать. Я улыбаюсь. — Мне так же любопытно, как и тебе. Кроме того, он нас сюда не посылал, помнишь? Мы сами сказали, что собираемся в горы. Он просто посоветовал, какие из них можно посетить. — Вернее, ткнул пальцем в середину штата Теннесси на моем телефоне. По масштабу, его палец охватывал на карте территорию в приблизительно 150 миль.

Гален чуть сдвигается в кресле, опираясь локтем на подлокотник двери. — Что именно он сказал?

— Пожелал благополучного путешествия. И надеется, что я найду то, что ищу. — Все это правда, за тем исключением, что в момент разговора (даже с эпической историей о поисках моей матери), сказанное не вызывало таких сомнений как сейчас. Не уверена, что это добавило чего-то нового к тому, что я уже рассказала Галену. Не то чтобы я скрывала от него что-либо — я уже объяснила ему, почему мы поменяли курс. И думала, что он это принял. Но похоже, Гален привык анализировать каждое слово, сказанное моим дедом, с самого рождения.

Что вызывает у меня самой небольшие подозрения на счет мотивов деда. Предвидел ли он вопросы со стороны Галена — и поэтому намеренно избегал любых состоятельных ответов? И если да, то почему?

Гален смотрит на меня, а затем снова переводит взгляд на дорогу.

— Он ничего больше не сказал? Ничего, что могло бы иметь и другое значение?

— Это твои вопросы? Или Грома?

Гален кривится. — Гром спрашивал у меня об этом. Но должен заметить, что мне самому любопытно. Может, ты расскажешь мне, что он тебе сказал, а я сам смогу сообразить, что он имел в виду.

Интересно, зароют ли когда-нибудь Гром и мой дед топор войны или нет? И я отнюдь не в восторге, что Гром явно оказывает влияние на мнение Галена. — Он сказал: «Пресноводная рыба безвкусная» — выпаливаю я с драматизмом, изображая оскорбленный вид. — Ты думаешь, это секретное слово на случай типа «я увидел космический корабль»? Или «на самом деле я советский робот»? Поворачивай на сто восемьдесят градусов и поехали обратно. Выбьем из него ответы.

На это Гален отвечает мне ухмылкой, от которой у меня замирает сердце. —Ты хоть понимаешь, насколько ты привлекательна, когда вот так...

Но его ямочки на щеках уже успели сократить мой словарный запас до «Хм». И я как никогда рискую вернуться к своей старой привычке краснеть.

Он делает кивок вперед. — Прости за ворчание. Я устал вести, поэтому давай сделаем привал. Слегка поразминаем ноги. — Под «разминкой ног» Гален имеет в виду возможность расправить свой огромный плавник. Должна заметить, было бы классно исследовать здесь источники. Если верить Гуглу, в этой местности их множество.

— Мой купальник в чемодане, — сообщаю я ему. — Мне нужно будет найти место, чтобы переодеться. Как насчет зоны отдыха?

— Ты могла бы вообще ничего не одевать.

Я краснею в сию же секунду. И во рту все пересыхает. И тело бросает в жар. И я внезапно представляю себе Галена без ничего. Ох-боже-ж-ты-мой.

Похоже, Гален стал жертвой собственных поддразниваний. Его ухмылка сползла с лица, сменившись тем, что я бы назвала голодом. Он облизывает губы, затем нахмуривается, переводя все свое внимание на дорогу. — Прости. Вылетело.

Очень уж редко подобное «вылетает» у Галена. Порой я замечаю озорство в его глазах — игривое, безобидное и кокетливое. Но у Галена есть ограничения. Ограничения вроде закона и его совести. Ограничения, которые удерживали его от подобных фразочек прежде.

— Раньше ты никогда не извинялся, когда дразнил меня, — замечаю я.

—Дразнил тебя? Этим, по-твоему, я занимаюсь?

— Не говори мне, что сказал это просто так, не пытаясь заставить меня покраснеть.

Уголки его губ приподнимаются в ухмылке. — Конечно, только ради этого. Но я извинился, потому что в этот раз я не шутил.

Ему с трудом удается следить за дорогой вместо моих губ. Мне же с трудом удается удержать свой ремень безопасности пристегнутым, а себя на пристойном — не говоря уже о безопасном — расстоянии между нами.

Он сглатывает. — Эмма. Я за рулем. — Но похоже, сам не слишком надеется на эффект своих слов. Даже теперь, он разглядывает обочину дороги и сбрасывает скорость, вероятно, на тот случай, если я на него наброшусь.

— Ты мог бы припарковаться, — услужливо предлагаю я.

К моему удивлению, он так и поступает. Мы замолкаем, когда Гален сворачивает на широкую обочину, и тихий ход на высокой скорости сменяется хрустом гравия под шинами внедорожника.

Он паркуется. Отстегивает ремень. Поворачивается ко мне. — Что ты там говорила?