Шрифт:
Рудик умылся, выбрал из волос соломинки, отряхнул рубаху.
Сегодня день, свободный от забот. Можно не торопиться. Это завтра надо будет в сарае крышу перекрывать и навоз из коровника выносить, а сегодня – отдых.
В хате его уже ждала на столе крынка с утренним молоком.
Молоко парное, еще теплое, чуть сладковатое, жирное – он себе в чашку сливки, отстоявшиеся вверху крынки, слил. Вкусно. И хлеб свежий, хозяйка его вчера пекла, как из печи вынула – горячие краюхи завернула в полотно и сложила в корзину, это запас на неделю, до следующей выпечки.
– Дракон прилетел! – за окном заполошно заорал пастушок, который гонял на луг деревенских коров. Его звонкий голос было слышно с околицы.
– Ой, горе-то какое! – взвыла со стороны сараев хозяйка. Ее хозяйство – богатое, треть коров в деревенском стаде – ее.
Рудик, стирая рукавом белые усы, оставленные молоком, выскочил из хаты.
Вовремя – он успел увидеть, как с выпаса поднимается огромная крылатая зверюга. В лапах она уносила выпотрошенную тушу коровы. «Пятнушка» – узнал корову Рудик. Опять хозяйке не повезло.
***
Деревенские собрались перед домом старосты.
Рудик тоже пришел послушать.
Больше всего негодовала хозяйка.
– Где эти сраные герои? Почему эту тварь до сих пор не убили? – психовала тетка. – Второй раз прилетает и второй раз мою корову таскает!
– Так, Матрена, у тебя коровы самые крупные и ухоженные.
– Где, мать вашу, герои???
Хозяйка даже осипла от крика.
– Так это… дракон на Драконьем кряже живет, с той стороны хребта, оттуда к нам летит. А с этой стороны к его кряжу не подобраться. Потому и героев нету у нас. А там, с той стороны, – может и есть.
Народ побурчал, поспорил, но ничего разумного не предложил. Героев нет, дороги к дракону от деревни нет, что делать – непонятно. Староста пообещал управляющему в замок про дракона написать, только толку от того?
Разошлись.
***
Хозяйка вернулась от старосты встревоженная, от нервов даже плеснула себе чарку самогона.
Потом Рудика заметила. Прищурилась. Задумалась.
– Рудик, а ты ведь уже совсем взрослый, – и полной грудью к плечу парня невзначай прижимается.
– А?
– А вот если бы ты сходил на ту сторону хребта и узнал – есть ли там герои и чего делают? Вдруг с той стороны про дракона никто и не слышал? А ты бы им сказал, что есть дракон, на кряже живет.
– Так далеко.
– А я тебе денюжку дам. Ты парень видный, жениться скоро захочешь, справишь себе рубаху красную.
– И коня.
– Чего?
– Коня давай. Ехать далеко, это раз, и два – из одной красной рубахи хозяйство не сошьешь. А жениться без хозяйства не получится.
Хозяйка отстранилась, удивленно разглядывая – что это такое смелое у нее во дворе выросло?
– Ну ладно. Дам тебе коня. Сварожку.
– Сварожка сдохнет этой зимой, старый он.
– Через горы тебя перевезет, а там – как получится. Может и не сдохнет.
На том и договорились. Парню достался старый мерин, денег немного, запас продуктов и овса для коня, и рубаха со штанами новые. И сапоги, почти неношеные, от хозяина остались. Это уже хозяйка от щедрот добавила, вспомнила, что в сундуке лежат без дела.
***
Парень не раз ездил с деревенскими на ярмарку в ближайшее село, и в город выбирался. Так что это был не первый его выезд за пределы деревни.
Мерин неспешно переставлял копыта. Солнце жарило, хорошо – соломенная шляпа спасала голову. Скоро впереди показался провал между двумя вершинами. Это перевал через хребет. Вот через него надо проехать, там дорога наезженная, а потом вдоль хребта вернуться к Драконьему кряжу.
В сапогах было непривычно. Раньше Рудик летом ходил босиком, зимой – в обмотках и лаптях.
В поясницу давила палка – путешественник слышал, что в горах есть волки, и хотя летом волки питаются мышами, а не старыми меринами, на всякий случай прихватил прочную дубину, заткнул ее себе за пояс сзади.
Сначала Рудик с мерином двигались по склонам параллельно хребту, по извилистой тропе, протоптанной оленями. Интересно в этой тропе было, что она шла строго горизонтально, огибая все выступы и впадины склонов на одном уровне. Животные знают, как правильно ходить по неровностям.
Потом добрались до дороги через перевал. Путь пошел вверх.
Мерин печально вздохнул и стал шагать так медленно, что казалось – если притормозит еще немного – побредет назад.
Мерина было жалко. Теперь он свой. Парень слез с него и повел в поводу.
Идти в сапогах оказалось непривычно, ноги натирало. И сапоги было жалко – запылятся, разобьются на горной дороге. Рудик разулся, связал их веревочкой за петельки на голенищах и повесил на седло. Выйдет к деревне – обуется, чтобы выглядеть солидно.
Так босиком и пошел.
Горы оказались красивы своей необычностью. Где-то склон кучерявится зеленью, где-то – лысый, а там скала отвесная торчит. Облака над горами плыли, отбрасывая пятна теней. Пахло какой-то древесной свежестью, не сосной, но похоже.
Пообедать остановился у ручейка с холодной водой. К вечеру вышел на обоз, который устраивался на ночь. Крестьяне на ту сторону гор свой товар везли – там ярмарка сейчас проходит. Подсел к их костру, послушал байки.
Дальше Рудик пошел с ними, пока не пересекли горы.
***
– Ну, вот тебе дорога вдоль хребта, там деревня стоит. Прощай, – старшина обоза рукой с зажатым в ней кнутом показал парню, куда ему дальше сворачивать.
Рудик сошел на обочину, обулся, взобрался на коня, а обоз потянулся дальше, прямо.