Непоседы
Шрифт:
– Лучше не связываться.
Так никто и не помешал ему сделать по-своему. Выпив назло всем стакан водки, Хохряков влез на среднюю полку и заснул.
Закончив партию в домино в первом часу, ребята стали расходиться по своим местам, когда их окликнул сосед Хохрякова.
– Идите сюда, ребята! Только тише... У кого есть фонарь?
Становясь на нижнюю полку, ребята начали по очереди рассматривать спавшего пьяным сном экскаваторщика. Сняв рубаху, он лежал до пояса голый. Простыня, сбившись к стенке, обнажала его грудь, плечи и руки, сплошь покрытые татуировкой. На груди красовалось подобие клетки для попугая, в которой изнывало фантастическое существо, похожее одновременно на индюка и дикобраза. Впрочем, под клеткой была разъясняющая подпись: "Сежу за ришоткой в тимнице сырой". На правом плече распласталась русалка, вокруг левого - тремя кольцами обвилась змея. Ниже змеи помещались два скрещенных кинжала и надпись: "Манька - сука". На свободных местах размещались рисунки помельче: бутылки с рюмками, черепа со скрещенными костями, карточные тузы и десятки.
Закончив осмотр, ребята сгрудились в курилке возле уборной
– Теперь ясно, что за птица, из тюрьмы бежал.
– Может, амнистированный?
– Тогда деньги такие у него откуда? Кто честно заработал, па ветер бросать их не будет. Много их у нас?
– Взять бы его да с поезда спустить!
– Сопровождающему и начальнику поезда сказать нужно, пусть проверят - не по краденым ли документам едет?
– Правильно. Чудно что-то: по документам - Николай, а на руке "Игорь" написано...
– Давайте испробуем этого разрисованного, окликнем сонного, на какое имя откликнется? Испробовали.
– Коля!.. Николай!.. Колька!.. Разрисованный не шелохнулся.
– Игорь!.. Игорек!
– А, что?..
Приподнялся, даже глаза приоткрывать начал, потом снова погрузился в похмельное забытье.
– Видали?
– Позвать начальника поезда!
– Чего торопиться? Теперь он до полудня отлеживаться будет: если сейчас шум поднимем, девчат побеспокоим.
Всем хотелось спать, поэтому совет "не торопиться" понравился.
Во всем разобрались, до всего докопались, но дела до конца не довели! И сделали, конечно, оплошность...
Через час спавший, казалось, непробудным сном человек проснулся. Лежа на спине, нащупал стоявшую в изголовье бутылку и раза три глотнул, пролежал еще минут пять, о чем-то напряженно раздумывая, потом с неожиданной легкостью поднялся и, как был, в одних носках, бесшумно соскользнул на пол.
В поезде настоящей тишины не бывает. Неумолчно выстукивают свою нехитрую песенку колеса, в такт им поскрипывают крепления вагона, храпят убаюканные ласковым покачиванием рессор пассажиры.
Проснувшийся осмотрелся, прислушался.
– Эк, рабочая сила храпит! Ухмыльнулся, сквозь зубы сплюнул
– Езжайте себе ишачить на здоровье. Мне с вами не по пути, ищите другого экскаваторщика!
Надел рубаху, пиджак, кепку, в левую руку сапоги взял, выглянул в коридор и сразу сжался: проводница не спала, стояла в коридоре около своего отделения. Про себя выругался:
"Черт меня дернул вчера напиться, приходится теперь на риск идти. Э, да что будет!.. На крайний случай, нож есть. Не впервой!.."
Только отвернулась проводница - проскользнул в отделение к девчатам и сразу нашел, что искал: спит на нижней полке девушка. Прикрыла глаза длинными ресницами, разметала из-под белой косынки светлые волосы... Но не до девичьей красоты сейчас вору. Слышал он, что девушку прозвали миллионершей, а чемодан у нее новый и самый нарядный. И уж конечно неспроста хозяйка за ним все время приглядывает, на ночь в головах ставит.
Запустил вор ладонь Зое под подушку, вытащил чемодан и плавно подушку опустил.
Спит Зоя крепким сном, не знает ничего, не ведает.
На столике Василий Теркин. Был бы Теркин живой, отбросил бы в сторону гармонь, схватил бы вора за шиворот и тряхнул бы по-фронтовому, так, что и дух вон, но застыл бывалый солдат в гипсовой неподвижности.
На столике лежат яйца. Рассовал вор их по карманам: кто знает, когда теперь удастся до буфета добраться?
Глянул снова в коридор и увидел, что проводница зачем-то в свое отделение зашла... Теперь не зевай!
Сапоги и чемодан - в одной руке, в другой - вагонный ключ. Проскользнул по-змеиному в тамбур, торопливо надел сапоги, открыл наружную дверь, сбросил чемодан и, не раздумывая, сам спрыгнул. Пробежал несколько шагов, упал, скатился под откос и притаился. Не нужно, чтобы с хвоста поезда видели на полотне человека.
Пронеслись мимо огни, прогремели колеса - и сразу воцарилась тишина таежной ночи. Как ни в чем не бывало плыла над тайгой ущербленная луна.
5.
Михайло жил на одном из самых глухих перегонов великой железнодорожной магистрали, но знали и говорили о нем на многие сотни километров вокруг. Однажды даже писали в газете. Находились смельчаки-любители, подбиравшиеся к нему с фотоаппаратами. Ближайшие соседи Михайлом гордились и даже любили его, как местную знаменитость. Это была в высшей степени удобная знаменитость. Михайло никогда не протестовал, когда, рассказывая о нем, добавляли лишнее. Впрочем, клевета не могла ему повредить: местные охотники не только не преследовали, но даже защищали его. Сам же он никогда не рисковал своей огромной бурой шубой.
Читатель, конечно, уже догадался в чем дело. Михайло был медведем, большим, очень страшным на вид медведем, отличавшимся от своих некультурных таежных братьев недюжинной смекалкой, миролюбием и даже, если хотите, известным дипломатическим тактом. Обосновать теоретически идею мирного сосуществования с человеком он, конечно, не мог, но проводил ее в жизнь так последовательно и упорно, что цели своей достиг: люди сделали для него исключение, признав за ним право на жизнь и ее блага.
Но что такое "блага жизни"? Это очень относительное понятие. Из всех благ Михайло пользовался наименьшим: правом собирать отбросы с пассажирских поездов.
Поблизости от железной дороги медведей давно уже не водилось, и откуда явился Михайло, толком никто не знал. Опытные люди полагали, однако, что, будучи медвежонком, он побывал в неволе и, таким образом, несколько привык к людям, которые его кормили и, по-видимому, не очень обижали. Это походило на правду: Михайло избегал людей, но особенного страха перед ними не испытывал. Он не любил, когда его видели, и только. Иной раз, обследуя выбранный им участок, Михайло встречался с ремонтниками-путейцами или связистами. Он старательно их обходил, но далеко в лес не убегал, а прятался поблизости. Через несколько минут после окончания работ он уже обыскивал место стоянки людей, подбирая хлебные корки, рыбьи головы, шкурки от сала.