Чтение онлайн

Купец оглянулся на бескрайнюю пустыню и почесал кончик уха.

— О, сколько мудрости в твоих словах… — со скепсисом произнес он.

Трикс заметил, что охранники стали неторопливо расходиться, окружая его кольцом. Ну, ладно, не кольцом, треугольником, но Триксу стало как-то не до геометрии.

Он достал из-под мышки магический посох и что было силы треснул им по песку.

Эффект был неожиданный. Как правило, посох преспешника при ударе о землю светится, искрит и издает шипящие звуки — в общем, эффект примерно такой, словно колотишь о землю тлеющей палкой и случайно попадаешь по змее. Но при соприкосновении с песком оазиса — то ли из-за непривычной поверхности, то ли из-за иного уровня магии в почве, то ли из-за долгого проживания в этом месте драконов — посох повел себя необычно.

Из земли струей ударил чистейший родник, посох в руках Трикса изогнулся и зашипел, а росшая рядом пальма покрылась цветами.

Охранники убрали руки с сабель и сделали вид, что прохаживаются, разминая затекшие ноги. Племянник караванщика принялся чистить верблюда. Караванщик выпучил глаза и произнес:

— О, наказание моих грехов… ты и впрямь великий маг!

Трикс, опасливо поглядывая на посох, кивнул.

— О, добрейший и снисходительнейший… — Купец помедлил. — Дозволено ли мне будет обращаться к тебе без междометия «о» в начале каждой фразы и цветастых эпитетов?

— Конечно, дозволено, — согласился Трикс.

— Спасибо большое, — кивнул караванщик и протянул Триксу руку. — Скрепим наши добрые отношения рукопожатием?

— Ну… давай… — Трикс обменялся с купцом рукопожатием.

— Не держишь ли ты на меня зла? — энергично тряся ладонь Трикса, спросил купец.

— За что?

— Как за что? За то, что мы собирались коварно напасть на тебя, связать, отвезти в Дахриан и продать на невольничьем рынке!

— А вы собирались так поступить? — поразился Трикс.

Во взгляде купца появилось искреннее уважение.

— Только сильный человек способен простить неуважение! — воскликнул он. — Но надо быть не просто сильным, а еще и мудрым человеком, чтобы сделать вид, будто вообще не заметил неуважения! Я — Васаб Куркум, скромный торговец из Дахриана. Окажи мне честь, будь гостем на моем привале, а если захочешь — спутником в дороге и хозяином в моем доме! Клянусь честью отца, что не замыслю против тебя дурного!

— Спасибо, — ответил смущенный Трикс. — С удовольствием…

— Эй, свирепые дети пустыни! — крикнул караванщик охранникам. — И ты, позор моего рода… Ставьте палатки, накрывайте стол. Сегодня будем пировать! Наш гость — великий волшебник!

Охранники засуетились. Купец тем временем смущенно посмотрел на бьющий под ногами родник и сказал:

— Только в сказках про такое читал, честное слово… Как это было бы полезно в пустыне… а дело в посохе или в тебе?

— Во мне. Посох без мага — что меч без рыцаря.

— Мудрые слова! — Васаб возвел глаза к небу. Потом дружески обнял Трикса за плечи и прошептал на ухо: — Не подумай, что я коварный злодей. Понимаешь, все дело в историко-культурно обусловленных особенностях нашего общества. Если бы я не попытался захватить тебя в рабство, меня стала бы презирать охрана и собственный племянник. На самом же деле я очень доброжелательный и даже отчасти сентиментальный человек. В Дахриане я содержу приют для старых верблюдов, отдаю положенную долю — пятнадцать процентов от доходов минус расходы — своей прибыли вдовам и сиротам. Вечерами сочиняю стихи и играю в нарды. Так что… не держи зла, могучий отрок.

— Да я ничего. — Трикс неловко высвободился из объятий купца и попробовал увести разговор в сторону. — А почему вы ко всем обращаетесь с этими «о» и цветастыми э… э…

— Эпитетами, — подсказал купец. — Понимаешь, в давние времена, когда наши народы попробовали перестать воевать и начать торговать, мы плоховато знали ваш язык. «О» служило для того, чтобы можно было подумать и составить в уме правильную фразу. А все эти красивые слова — так, для охмурения покупателя. На самом деле это уже давно не работает и не нужно. Но традиция осталась. А традиции мы чтим.

Трикс кивнул. Рядом с ними тем временем как по волшебству поднимались полотняные шатры, прямо на песке была расстелена скатерть, а племянник купца разводил костер. День клонился к вечеру.

— Три Колодца — дивное, но опасное место, — сказал купец, оглядываясь. — С драконами-то всегда можно поладить… одного верблюда всегда на этот случай водим. Куда они делись, кстати?

— Улетели в Дахриан.

Купец погрустнел, похоже, ему не нужно было объяснять нынешний политический расклад в Самаршане.

— Не будем о грустном… — сказал он. — Но мой племянник клянется, что видел в оазисе еще что-то. Крошечную пери, порхающую среди дурной травы и заливисто смеющуюся…

— А, эту… — засмеялся Трикс, отворачивая ворот мантии и демонстрируя Аннет. Фея спала, наполовину высунувшись из внутреннего кармана.

— Поймал? — с придыханием спросил купец. — Продашь?

— Нет.

— Я бы тоже не продал, — грустно сказал купец. — Что ж… пошли, выпьем немного зеленого чая, пока мой нерадивый племянник делает кебаб…

Трикс подумал, что быть подручным самаршанского караванщика — не такое уж и веселое дело.

Трапеза на Востоке — дело серьезное, требующее немало времени. Поэтому едят там обычно один раз, вечером, а в утреннее и дневное время перебиваются перекусами, чаем, сладостями и жевательным табаком, смешанным с известью, смолой и пряностями.

Но уж зато вечером любой самаршанец постарается провести за столом часов пять-шесть — даже если на столе этом будет одна черствая лепешка и кусок окаменевшего овечьего сыра.

За столом караванщика Васаба Куркума еды хватало. Были здесь и лепешки, и твердый сыр, и копченая козлятина — продукты незаменимые в странствии. Но помимо этого старательный племянник приготовил вкусный кебаб, сварил густой суп из бобов и пряностей, а к чаю высыпал на скатерть гору орехов, сухофруктов и разноцветного колотого сахара.

Был, разумеется, и кальян. Точнее — два кальяна. Один курили в сторонке, у зарослей дурман-травы, охранники. Другой, поочередно, Трикс и купец. Трикс и к положенной волшебнику трубке-то никак не мог привыкнуть, а уж кальян ему показался совсем странной затеей. Но из вежливости он старательно тянул теплый, пахнущий персиками воздух через заполненный водой сосуд и слушал печальные рассказы Васаба.