Чтение онлайн

Азаил покраснел и смутился.

– Прекрати ковыряться в носу, Стелла! И вообще, шпионить за другими и на них докладывать - это нехорошо, понимаешь?

Я быстро закивала головой, а про себя подумала: "вот Азаил такой умный, а ставит пятерки на уроке в Школе этой дурочке Ариэли, которая все, ну просто все, списывает у Натаэля! А этот - лопух - дает ей списывать! Какие же эти мальчишки все-таки дурачки! Как их легко водить за нос!" - это открытие, помню, поразило меня до глубины души.

– Так, все, сосредоточься, Стелла. Самое сложное в создании иллюзий - это представление. Нужно напрячь воображение и попытаться представить себе тот предмет, с которого ты будешь создавать иллюзию, в самых мельчайших подробностях. А когда представишь - мысленно перенести...

Но не успел Азаил договорить, как перед его удивленным взором вдруг выросли две фигуры - точная копия Азаила и меня самой - только Азаил лежит на голой земле, а голова его - на, как всегда исцарапанных и измазанных в песке, моих коленках, а я глажу его по голове, так нежно и так трогательно!

– Ч-что это?
– спросил он тогда, удивленно вытаращив глаза.

– Иллюзия!
– говорю ему я, честно-честно моргая глазками.

– Но я ведь не сказал тебе ещё заклинания и вообще - не договорил!

– Ты не договорил, а я уже сделала! Вот!
– сказала я с гордостью.

– Но как?
– Азаил, помню, расстроился тогда не на шутку, сел на землю, обхватил голову руками, не обращая внимания на мою с таким трудом и любовью сделанную иллюзию! Он был бледен как мел и бормотал что-то в этом роде:

– Я никуда не годный учитель, никуда не годный волшебник, даже ребенок меня переплюнул! Жалкая я посредственность! А я ведь додумывался до этой формулы неделю!

Мне стало жалко его. Я села рядом с ним на землю и стала гладить его по голове, точь-в-точь как в моей иллюзии. А потом сказала:

– Ну, ладно, Оззи (я так называла его тогда), не расстраивайся! Ты умница! Просто мне было скучно, когда ты заснул вчера ночью в цветке, а мне не спалось, вот я и списала из твоей записной книжки этот урок и полночи тренировалась, вот и всё! Ты у меня умница, ты лучше всех!!!

Азаил вдруг внимательно посмотрел на меня своими такими красивыми и умными серыми глазами, а потом серьезно сказал:

– Ты очень, очень талантлива, моя дорогая ученица. Ты способней всех девчонок Сообщества вместе взятых, - и мне было так приятно слышать от него эти слова, так приятно, именно от него! А потом он посмотрел на мои иллюзии и спросил:

– А почему ты именно такие иллюзии сделала? А не каких-нибудь птичек, мартышек, бабочек... И что за странное ситуация - почему это я лежу, а ты меня гладишь по голове?

– А это ты как бы заболел, а я тебя как бы жалею, чтоб тебе не так больно было...

Азаил усмехнулся и покачал головой.

– Ну и фантазии же у тебя, Стелла! Даже если я и заболею, я легко вылечу себя сам, так что твоя помощь мне вряд ли когда пригодится.

А мне тогда вдруг так стало обидно за эти его слова! Я ведь эту иллюзию полночи выдумывала, лежа в закрытом бутоне цветка рядом со спящим Азаилом! Я глядела на него, на спящего - такого беспомощного во сне, гладила его по голове и думала о том, как хорошо мне было бы его пожалеть, когда он будет таким же беспомощным, таким же слабеньким по-настоящему, наяву, а не во сне! И я сказала ему тогда:

– А вот я вырасту большой-большой, как ты, выучу заклинаний много-премного и наколдую на тебя такую болячку, что ты и расколдоваться сам не смог - будешь лежать смирненько в цветочке, а я буду за тобой уха-а-а-аживать, буду жале-е-е-еть, буду тебя гла-а-а-а-адить...

Но договорить он мне не дал. Он вдруг взорвался таким громким смехом, что я уже ничего не смогла сказать, а потом схватил меня и прижал к своей груди:

– Милая моя Стеллочка! Ну и фантазии же у тебя! А ведь любишь же ты меня, любишь!
– А потом схватил меня за руки и давай играть со мной в "карусель" (раскручивать вокруг себя), и мы оба смеялись, смеялись, смеялись...

А ещё Азаил на ночь показывал мне сказки. Он мысленно произносил заклинания, а потом на закрывшихся на ночь лепестках цветка появлялись различные движущиеся изображения.

Вот бежит маленький мышонок - в натуральную величину, серенький такой, с длинными тонкими усиками и хвостиком, пищит - добегает до холмика и начинает рыть норку.

Азаил рассказывает:

– Жил-был мышонок, его звали...

– Ушастик!
– закричала я.

– Тише, тише, Стелла, уже все спят. Не балуйся! Так вот, жил-был мышонок, его звали Ушастик. Однажды он стал рыть себе норку в этом холмике, - Азаил показал пальцем на движущуюся картинку - и...

Но вдруг к Ушастику, который стараниями Азаила вырыл уже довольно большую норку, подошел Котенок - пушистый, серенький, хвостик - трубой, зеленые блестящие глазки и ушки на макушке - точь-в-точь как настоящий!

– Эй, а откуда тут Котенок?
– спросил Азаил.
– У меня вообще-то другая сказка!

– А я хочу (как закричу!), чтобы был и Котенок! Я его придумала и наколдовала. Хочу, чтобы Котенок заботился об Ушастике! Вот!

И в самом деле, изображение Котенка вдруг подошло к роющему норку Ушастику и сказало:

– Мр-р-р-мяу! Ушастик! Ты такой хорошенький! Давай, я буду о тебе заботиться? Зачем тебе норка, давай-ка я тебя лучше обниму и тебе будет где спать в тепле без всякой норки!
– И Котенок вдруг схватил Ушастика лапкой, поднес его к своей серенькой мордочке и облизал его розовым шершавым язычком-щеточкой. Ушастик довольно засмеялся от щекотки, а потом свернулся калачиком на земле, как это делают все кошки, а Ушастика обнял лапками так, что тот буквально утонул в его мягкой серенькой теплой шерстке, как в каком-то пушистом одеяле.