Неожиданность
Шрифт:
— А я вообще никакого супа не желаю! — нравно поджала губы Наина. — Калте буречкес ты же мне не сваришь!
Полагаю, в Херсонесе никаких иудейских буречкисов сроду не калтили! — промелькнуло у меня голове.
— Где уж нам, — отозвался шеф-повар, — в наших краях и молодой свеклы с ботвой месяца три как нету, и огурцы с редиской давно уже отошли. Не будешь же его из одних яиц варить, да сметаной с зеленым луком заправлять!
Силен кулинар! — подумалось мне. Мой великолепный домашний повар Федор наверняка встал бы в тупик. А Наина просто разинула рот от удивления — в рецептуре Хрисанф, видимо, не ошибся.
— Свинину или говядину прикажете в супчик положить? — поинтересовался кудесник-кулинар.
— Всего и побольше! — гаркнули добры молодцы в две глотки. — Не ошибешься!
— Со вторым что? Отбивные из говядины делать, или баранину потушить? Можно куропаток пожарить. Из рыбы в наличии завтра будет скумбрия, тунец, селедка. Иногда привозят рыбу берзитику, она только у нас здесь водится, нигде ее больше не отыщете.
— А когда крабов отведаем? — решил разузнать Иван. — Я раков с пивом страсть как уважаю!
— Пива у меня нет, не варю. А крабы…
— К полднику вари, перед сумерками, — вмешался я. — С утра крабы в нас не полезут, к обеду и ужину тем более. А там вернемся с моря, и сразу к тебе, этих больших раков пробовать.
Хрисанф кивнул, а Ванька зароптал:
— Мастер, да как же раки без пива? Чепуха какая-то получается! Может в другое место завтра пойдем?
Лицо корчмаря аж перекосило. Не обрадовался он, ох не обрадовался!
— Идите, куда хотите! — заорал Хрисанф. — И без вас проживу!
Затем повернулся и, ураганом пронесясь по обеденной зале, исчез на кухне.
— Ишь, нравный какой, — удивился Иван.
— Эти греки излишне гонористые! — поддержал его абсолютно не спесивый Венцеслав.
Я обвел глазами помещение. Изобилия народа не было. Да собственно никого, кроме нас и не было. И пока сидели, а торчим здесь уже давно, никто не пришел и не ушел. Надо отдать Хрисанфу должное, он человек с очень большим чувством собственного достоинства — не побоялся жесткой рукой выставить в трудное время межсезонья из харчевни единственных и отнюдь не бедных посетителей. Да и сделал это в грубой форме, вдобавок даже не получив расчета.
А вдруг мы обидимся, и уйдем не расплатившись, на прощанье хлопнув дверью? Ну и естественно, по ходу сопрем скатерти и солонки со столов? Русский стиль, знаете ли! А охраны не видать ни в каком виде. Это воодушевляет на подвиги! Хватай, все, что плохо лежит!
Кстати, а что за рыба берзитика? Уж вроде в периоде товарного изобилия 21 века мы все повидали, или хотя бы о том, что купить было слишком дорого, слыхали, но о таком крымском эндемике-рыбце у меня данных не было.
Сейчас залезу в Интернет, и это окажется всего лишь какая-нибудь черноморская хамса или тарань. Сказано — сделано!
Про берзитику нашелся только один фрагмент старинной византийской рукописи о дарении этой исключительной рыбехи какому-то знатному гостю, с указанием: ловится только в Крыму! Возле Константинополя ее было уже не сыскать.
Зато полно было файлов с пучеглазым красноватым бериксом. Его хоть и описывали хитро, типа лучеперый, бериксообразный, низкотелый, или высокотелый, общий вид морского окуня выдавал его с головой. И принять берикса за березитику не давала одна немаловажная деталь — он был циркумглобалист, то есть ошивался в любом море-окияне, кругом (циркум) шороху ну просто глобально наводил.
Вот только в Черном море его не встречалось сроду. Все губит сероводород на дне, который выделяется в воду от больших запасов тутошней нефти. Глубже 150 метров от поверхности ни одна рыба тут не живет, а берикс рыба глубоководная, мельче 400 не признает.
Да и видок у него неказистый. Такого полуметрового пучеглазца совать знатному гостю не будешь. Вот мы вам тут в знак уважения местного карасика на килограммчик выловили, не откажетесь принять? Обид будет, не выгребешь!
Дарят рыбищу вроде двухметрового черноморского или русского осетра, которого слугам приходится вчетвером вносить — все-таки сто килограммов этакая иглообразная морда весит.
Березитика, видимо, вымерла или была выловлена задолго до 20 века, и завтра у меня будет единственный в моей жизни шанс ее увидеть и даже попробовать. А я упрусь куда-то за пивищем? Да ни в жизнь!
А рядом уже разгорался пьяный спор.
— Да вы, поляки, пива мало пьете, и не варите его вовсе.
— Кто тебе такую глупость сказал? Мы варим лучшее пиво в мире, и пьем его вместо воды! Наш первый король Болеслав Храбрый вообще прозвище Пиволюб имел!
— А ты сам-то любитель пенного?
— Ну, я…
— Вот-вот! Якнете и в кусты!
Венцеслав аж побагровел, и начал судорожно шарить рукой по левому боку в поисках сабли. К счастью для Ваньки, клинок в корчму шляхтич сегодня не прихватил.
— Ребята! Не беситесь! — мягко начал я, но петухи не унимались.
Масла в огонь еще подливала Наина, тыркающая мужа кулачком в бок и подзузукивающая:
— Дай ему в глаз, полячишке этому! Посмотрим, чего он без своей хваленой сабельки стоит! Убежит небось! Он сегодня без охраны из дома высунулся!
С этим пора было кончать.
— Наина! Иван! Убирайтесь отсюда! Такого повара обидели! Он тут возле вас целый вечер юлой крутился, да разными вкусностями кормил, а вы еще драку ему тут затеете. Пошли вон.
— Да мы…
— Вон я сказал! Завтра оправдываться будете, на трезвую голову.
Сгорбившись от неожиданного удара, молодожены уплелись. Христо шмыгнул следом.
— А я? — тоже понурился Венцеслав.
— А ты посиди пока. Не хватало мне еще ваши уличные пьяные драки между собой разбирать, — проворчал я. — В общем, я остаюсь завтра здесь, очень уж мне местная кухня нравится. Кто хочет пива с какой-нибудь невкусной гадостью на закуску, может отправляться куда угодно, но без меня.