Чтение онлайн

Флетчер был в ужасе, постарался не выглядеть слишком удивленным, чтобы не сорвать игру, которую затеял гном. Впрочем, было уже поздно, и Флетчер уловил во взгляде Мерфи нерешительность.

– Ты, конечно же, знаешь, что на эльфийский фронт посылается батальон гномов. Если Форсисам придется включить их в состав наших сил, нам, безусловно, потребуются лучшие из гномов, – уверенно сказал Флетчер, отводя от лица пистолет Мерфи. – А теперь ты нападаешь средь бела дня на нашего недавно обретенного офицера за ношение оружия, которое Захария Форсис лично ему вручил? Как вас там зовут? Мерфи? Тернер?

Пистолет в руке Мерфи качнулся и опустился.

– Ты говоришь не как дворянин, – сказал он, пронизывающе глядя на обтрепанные края мундира Флетчера. – И одет не так.

– Твоя форма была бы не лучше, послужи ты на передовой. А насчет голоса, если ты вырос среди солдат-простолюдинов, то речь твоя будет такой же грубой, как у меня. Не всем же быть такими щеголями, как вы, – ответил Флетчер, входя в роль окончательно. Но Отелло предостерегающе толкнул его под зад, и Флетчер слегка сбавил.

– А теперь, если позволите, я пойду дальше. Игнатий, пошли! – сказал Флетчер, двинувшись дальше по улице. Он не оборачивался, но услышал щелчок взводимого курка пистолета.

– Иди дальше, – прошептал Отелло, шедший следом. – Они нас проверяют.

Флетчер шел дальше, готовый к тому, что в любую секунду его могут застрелить. Свернув за угол, они побежали, и Соломон тоже, едва успевая на своих коротких ногах.

– Ты гениален, Отелло, – выдохнул Флетчер, когда они оказались на безопасном расстоянии.

– Не благодари меня пока что. В следующий раз они тебе морду расквасят, если встретят. Меня они вряд ли узнают, для них все гномы на одно лицо. Они уже пару раз меня арестовывали, а сейчас не узнали, – хрипло сказал Отелло, держась за бок. – Похоже, ребро сломали.

– Скоты, садисты! Надо показать тебя врачу. Обо мне не беспокойся. Капюшон на голове, в переулке темно. Если в следующий раз они не увидят Игнатия и Соломона, все будет в порядке. Надо побыстрее научиться слиянию. И заклинанию щита тоже, – ответил Флетчер.

– Тоже верно. Ладно, пошли дальше. До гномьего квартала недалеко. Мать мне грудь сможет забинтовать, – сказал Отелло и целеустремленно двинулся вперед. Соломон гортанно застонал. Он явно не привык к таким приключениям.

– Надо будет потренировать тебя, – добродушно сказал Отелло, замедлив шаг и погладив шершавую голову Голема.

Они шли дальше, улицы становились все уже и грязнее. Уборщики явно сюда даже не заглядывали. Видимо, гномам приходится жить в самой худшей части города.

– А за что тебя до этого арестовывали? – спросил Флетчер, перешагивая через спящего бродягу, лежавшего поперек улицы.

– Мой отец отказался платить им деньги за покровительство. Любые дела гномов под колпаком у Пинкертонов, но эти двое – хуже всех. Они оба раза сажали меня в камеру и не выпускали, пока отец не заплатит.

– Это безумие! Как им такое с рук сходит? – спросил Флетчер.

Отелло молча шел дальше, и Флетчер выругал себя. Глупый вопрос.

– А чем твой отец занимается? Он кузнец? Мой отец кузнецом был, – сказал Флетчер, пытаясь нарушить неловкое молчание.

– Мой отец один из тех мастеров, что изобрели мушкет, – с гордостью ответил Отелло. – Теперь, когда мы храним секрет их изготовления, Пинкертоны стараются не трогать гномьи кузницы. Не могу сказать того же обо всех делах, которыми зарабатывают гномы. Создание мушкета – наш первый шаг к равенству. Служба в армии – следующий. Путь долгий, но я закончу то, что начал мой отец.

– Наверное, ты первый гном-офицер в Хоминуме, пусть ты пока и курсант. Есть чем гордиться, – сказал Флетчер.

Он сказал это совершенно искренне. Чем больше он узнавал гномов, тем больше их уважал. И хотел приложить все усилия, чтобы и самому стать таким же решительным в исполнении своих планов.

Внезапно Отелло остановился и показал вперед:

– Добро пожаловать в Квартал Гномов.

Высокие дома закончились, и перед ними стояли ряды огромных белых палаток, с красивой вышивкой красного и синего цветов. На смену булыжной мостовой пришла зеленая трава, вокруг палаток росли ухоженные сады. Яркие цветы наполняли воздух сладкими ароматами, и Флетчер вспомнил лето на родине, в горах. Не встречая препятствий в виде тусклых городских домов, зимнее солнце светило на лицо Флетчеру, неяркое, но все равно согревающее.

– Просто чудесно, – сказал он, восхищенный внезапной переменой. Он ожидал, что гномий квартал окажется убогим и нищим, судя по тем домам, которые его окружали. Отелло улыбнулся и, хромая, пошел дальше, махая рукой гномам, которые сидели в садах и разговаривали.

– Вот это мой дом, – сказал Отелло, показывая на одну из палаток. – Здесь вся моя семья живет.

– И сколько вас здесь? – спросил Флетчер, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды других гномов.

– Ну, наверное, десятка по три в каждой палатке, но в нашей еще и мастерская отца, так что у нас всего двадцать. Ему много места надо!

Флетчер с трудом мог понять, как в такой палатке, пусть и большой, помещаются двадцать гномов и мастерская. Каждая палатка была размером с хороший амбар, но, если только не спать на двухъярусных койках, такого быть не может.

– Сними капюшон и обувь у входа. В нашей культуре так принято, – сказал Отелло. Флетчер подумал, что это и так очевидно. Видимо, Отелло знал об обычаях людей не больше, чем Флетчер – об обычаях гномов!

Он помог Отелло разуться. Бедный гном уже начал бледнеть от боли, и наклониться ему было совсем тяжело. Флетчер присел, развязывая толстые узлы, и тут к ним подбежал гном в развевающихся одеждах и вскрикнул от отчаяния. Это оказалась женщина, чье лицо было скрыто розовой вуалью, закрепленной тоненькой серебряной цепочкой.