Чтение онлайн

Секунды эти показались ей вечностью, как ежегодные минуты молчания у Кенотафа в Поминальное воскресенье. Хочется кашлянуть или чихнуть, но не осмеливаешься. Просто ждешь. И тогда тишина взорвалась шумом, натиск звука, как будто его удерживали силой, и наконец дамба прорвалась. Он обрушился на Салли Энн с такой оглушительной силой, так неожиданно, что ее первой реакцией было желание убежать и спрятаться. Куры-несушки, тысячи их, все одновременно подали голос; их кудахтанье было яростным, испуганным, не озабоченным квохтаньем птиц, откладывающих яйца, а ожесточенным, пронзительным криком тех дней, когда они были еще летающей дичью. Звуки эти вибрировали в воздухе, достигая крещендо. Она зашаталась от них, словно от урагана, налетающего на нее, ударившего. Она почувствовала, как кто-то пронесся мимо нее, задев, оттолкнув в сторону, побежал к большому курятнику.

— Папа! — Она почти закричала, заставила себя пойти следом за его высокой фигурой. Он был на грани паники.

Он исчез за дверью. Шум стоял оглушительный; Салли Энн не поняла, закричала она, или только попыталась; ряды проволочных клеток сотрясались, грозя перевернуться в любую секунду, когда несколько тысяч кур бросалась на дверцы своих отдельных камер, хлопая и трепеща крыльями, старались просунуть сквозь сетку свои тощие шеи без перьев; перья и пыль взлетали, словно снежная буря. Глаза у кур были выпучены, клювы широко раскрыты, они визгливо кричали от ужаса и гнева, их окровавленные лапы бешено колотили по щелевому полу.

Салли Энн остановилась в дверях, увидела, как отец пробирается сквозь эту живую бурю, держась за столбы, чтобы не упасть. Другая фигура — Джоби, на его красивом лице замешательство, растерянность. Они кричат друг на друга, слова тонут в какофонии звуков, они дико жестикулируют, увертываясь от злых клювов, наносящих удары наугад в поисках человеческого тела. Яйца катались, бились, из кур лились испражнения, стояла удушающая вонь. Израненные птицы падали на дно клеток, вновь поднимались, вновь бросались на сетку. Только смерть остановит их, нанесенные ими самими смертельные раны. Взбесившиеся пеструшки.

И вдруг все прекратилось так же внезапно, как и началось. Как будто по сигналу куры прекратили бешено биться о сетку клеток, отошли от нее, шатаясь, уселись неуклюже, глядя в замешательстве; их ярость и ужас исчезли. Птицы сгрудились, тревожно квохча, некоторые валялись без признаков жизни. Вновь наступила тишина; душная от пыли тишина; перья плавно опускались на пол. Что бы это ни было, все кончилось. По крайней мере, сейчас.

— Что... что, черт возьми, случилось? Что происходит? — Клифф Моррис все еще стоял, вцепившись в столб, словно оставшийся в живых после неожиданно налетевшего торнадо, лицо белое, все тело дрожит. — Может быть, кто-то объяснит мне, что все это значит?!

— Я... не... знаю. — Джоби провел ладонью по лбу. Он тоже был потрясен. — Все началось внезапно. Только что они спокойно поедали корм, и вдруг впали в ярость.

Клифф Моррис окинул взглядом длинное помещение. Крысы? Нет, крысы не беспокоили кур. Тогда хорек? В Хоупском лесу водились хорьки, большие зверьки, оставлявшие после своих набегов убитых и растерзанных домашних птиц. Свирепые ночные охотники, они способны пролезать туда, куда ни за что не проникнет лиса; обезумевшие мародеры, которые, почуяв кровь, впадают в экстаз, начинают убивать всех подряд. Вот кто это был — хорек; и никто другой.

— Здесь, должно быть, побывал хорек, — Клифф Моррис говорил таким тоном, словно ему надо было убедить в этом самого себя, потому что это был единственный способ сохранить здравый рассудок. Никакого другого объяснения не могло быть. — Но он уже исчез. — По крайней мере, видно его нигде не было, наверно, убежал.

Джоби медленно кивнул.

— Это должен быть хорек, мистер Моррис.

— Проверь-ка остальные клетки. — Высокий фермер неуверенно зашатался, отпустив свою опору, и Салли Энн, наблюдавшей за ним, подумалось, что если бы в курятнике никого не было, он бы бросился отсюда вон, не разбирая дороги. — Хорек напугал их, мы потеряли несколько кур, но в общем с ними все в порядке. Убери дохлых птиц, Джоби. Я поставлю капкан, вдруг это стервец опять явится.

Салли Энн встретилась в дверях взглядом с отцом. Казалось, прошло несколько секунд, прежде чем на его лице появилось выражение того, что он узнал ее, может быть, раздражение, что она явилась свидетельницей его страха и паники.

— Завтрак на столе, Сал, — буркнул он и резко прошел мимо нее.

— Я сейчас приду, — ответила она, стоя там, прислушиваясь, как затихают его хлюпающие по грязи шаги. Эту грязь Клифф Моррис любовно называл фермерским двором.

Что-то здесь было не так, что-то ужасное. В ее голове вновь зазвучал навязчивый мотив, слова пытались подстроиться под ритм.

Птица летит, дикая и свободная... летит вдаль... высоко в небе. Салли Энн собралась с духом, почти готовая к тому, что колония этих ободранных несушек снова бросится на сетку. Но они кудахтали, поклевывая корм, как ни в чем ни бывало. С ними все в порядке, ты, наверно, все это выдумала. Она закашлялась от пыли, глаза у нее заслезились, вместо приближающегося Джоби она увидела какое-то расплывчатое пятно.

— Ты все видела, Салли Энн, — сказал он, остановившись перед ней, понизив голос до шепота. — Не так ли?

— Да, — она вытерла глаза салфеткой, скатала ее в шарик, бросила на пол. — Папа считает, что это был хорек.

— Это был не хорек, — голос его дрожал. — Это был я, Салли Энн. Я!

— Что за глупости!

— И все-таки это правда. Они взбесились от моего пения.

— Не дури, Джоби. Ты и раньше здесь пел, и они никакого внимания не обращали. Да и вообще, я читала в одном папином журнале для фермеров, что какой-то фермер специально включал музыку во время доения, потому что коровы тогда дают больше молока, музыка их успокаивает.

— И все же я знаю, что все произошло по моей вине. Я начал петь песню о свободных птицах, о том, как птицы вылетают из клеток, возвращаются в дикую природу. Я даже не знаю всех слов, но оказалось достаточно того, что я спел.

— Что ж, тогда смотри, будь осторожен здесь, не пой, что попало, — рассмеялась она, но как будто через силу. — А, может быть, они взбесились потому, что я сюда шла.

— Но сейчас с ними все в порядке, — он внимательно посмотрел на клетки. — Думаю, надо мне закончить кормежку и почистить клетки.