Чтение онлайн

Он попытался схватить ее, но она как будто отодвинулась в сторону, заставив его вскрикнуть от отчаяния. Он повернулся, протянул руку, но она ускользнула от него. Иди ко мне, Джоби.

Шепот усилился, в ушах у него вибрировал насмешливый смех, от возбуждения ему стало больно. Вот почему тебя здесь заперли! У тебя в голове плохие мысли! Гнев миссис Клэтт, а, может быть, его матери, резкое замечание, прозвучавшее по ту сторону двери. Ты опять трогал себя, Джоби. Ты ослепнешь, если будешь так делать, проведешь всю оставшуюся жизнь в кромешной тьме.

Салли Энн, не делай этого со мной. Но Салли Энн уже не было, она ушла, покинула его, оставив его во власти этих невидимых непристойностей. Они обступили его, их холодные, липкие пальцы гладили его тело под джинсами. У тебя в голове плохие мысли, Джоби Тэррэт, вот почему ты здесь. Тебя никогда не выпустят, потому что твои отец и мать умерли, они хотят забрать тебя к себе, чтобы наказать тебя. Они завещали тебе продолжить их дело, а ты говоришь Салли Энн, что ненавидишь их.

Он плакал, рыдал от ужаса, прислонившись к запертой дверце, царапая ее в отчаянии руками, и острые занозы из грубого дерева впивались ему под ногти, но он не замечал боли. Выпустите меня, я сделаю все, что вы хотите, обещаю вам это.

Обещаешь?

Я обещаю.

Пальцы, гладившие его половые органы, больше не были холодными. Это ощущение ушло, оставив после себя густое, жидкое тепло. Он не слышал больше голосов, вокруг него была пустая темнота, ему было стыдно за то, что он предал себя. Я не хочу быть как они, но я обещал.

В этот момент он проснулся, скорчился на смятых, влажных от эякуляции простынях, и ему показалось, что в темноте он все еще видит стройную обнаженную фигуру Салли Энн, стоящую у окна.

— Здесь побывала Салли Энн, — сказал Элли Гуд. Это прозвучало с некоторой долей неодобрения, может быть, даже ревности.

— Да, она заходила. — Джоби стало неловко. Может быть, ему надо было сразу же сказать об этом Элли. — Я не знаю, придет ли она еще.

— Придет. — Элли прищурился. — И ей не нравится, что я здесь бываю.

— Ее это не касается, это мое дело.

— А ты не возражаешь, что я захожу?

— Нет, конечно нет. Приходи в любое время.

— Эти... в чулане, — Элли украдкой взглянул на запертую дверь, — они... ты их все еще слышишь?

— Иногда, — признался Джоби. — Но если они уж слишком начинают шуметь, играю на гитаре и пою, тогда они исчезают.

Воцарилось неловкое молчание. Дни были короткие, и чистое небо над соснами постепенно становилось шафрановым. Еще полчаса, и стемнеет. Джоби подбросил полено в огонь; сегодня ночью будет мороз, зима на пороге.

— Родителям не нравится, что я прихожу к тебе, — Элли всегда был честен, не в его характере было скрытничать. — Они не пытались остановить меня, но им это не нравится. Но даже если бы они и попробовали не пустить меня, я бы все равно нашел возможность прийти к тебе.

Глаза Джоби затуманились слезами.

— Спасибо, Элли. — Он опустил взгляд. — Иногда ты мне так нужен. — Больше всего тогда, когда тебя здесь нет, когда я в постели, и Салли Энн овладевает мной, заставляет меня делать это. Почти как поклонение ей, и тогда я начинаю давать обещания своим родителям, говорить им, что продолжу то, что они не успели завершить. Вот когда мне хуже всего.

— Мне пора, пожалуй, — Элли посмотрел на дверь, по его тону и поведению можно было понять, что уходить ему не хочется. — Моим родителям не нравится, если меня нет дома, когда уже темно.

Как и всем в Хоупе, подумал Джоби. Прячьтесь в своих домах, запирайтесь, как только начнет темнеть, потому что ночь полна призраков и колдунов. Может быть, жители деревни даже правы, подумал он. Почему-то ему стало не по себе, появилось какое-то зловещее предчувствие, как будто сегодня ночью должно что-то случиться, нечто худшее, чем просто фантазии о Салли Энн и шепот в темноте.

— Смотри! — Элли почти закричал от страха, когда он слегка приоткрыл дверь, с трудом протащив ее по неровному каменному полу.

Посмотрев туда, куда Элли указывал пальцем, Джоби содрогнулся от отвращения... и страха. Паршивый пестрый кот стоял на тропинке всего в нескольких метрах от дома, выгнув спину, подняв свой грязный хвост; на его рыжевато-черной морде было выражение злости.

Он смотрел на Джоби с лютой ненавистью. Джоби напрягся, закрыл на мгновение глаза и попытался силой воли заставить кота исчезнуть, но тот все еще был на тропинке. Кот все понял, это было заметно по его желтым глазам, источающим зло. Джоби смотрел на кота, и вдруг кошачья морда как будто изменилась, превратилась почти в человечье лицо по своей выразительности, сразу же напомнив ему раннее детство. И в этот миг он узнал иссохшее лицо миссис Клэтт, отпрянул назад: беззубые десны, злобно растянутые губы. Мерзкий мальчишка, ты предал свою маму и решил, что можешь так просто избавиться от меня, не так ли?

Джоби оцепенел, весь его детский страх перед котом вернулся к нему. Он снова сидел перепуганный в углу комнаты миссис Клэтт, все было так отчетливо, как будто произошло вчера, и это отвратительное существо изводило его страхом, подкрадывалось к нему. Одним прыжком кот оказался на старом уэльском комоде, глядя на мальчика сверху вниз. Путь к двери свободен, Джоби, почему же ты не бежишь к ней? Давай, трус, беги, ты можешь успеть выбежать и закрыть дверь, прежде чем я доберусь до тебя. Моей хозяйки нет дома, но даже если бы она и была, какое это имеет значение? Только посмей тронуть меня, ты знаешь, какое наказание тебя ждет: тебя запрут в чулане под лестницей до конца дня, и когда они кончат, тобой заниматься, ты пожалеешь, что дотронулся до меня. Ну, давай, попробуй добежать до двери быстрее меня!

Джоби захотелось захлопнуть дверь, оставить этого тощего кота на тропинке, может быть, тому надоест в конце концов торчать там, и он сам уйдет. Он бы так и сделал, если бы Элли не помешал ему.

— Брысь, пшел вон! — Элли Гуд размахивал руками, шумел, но кот не двигался с места. Элли шагнул к нему. — Давай, убирайся, иди к своей грязной старухе, пока я не....

Кота миссис Клэтт не волновали угрозы Элли. С возрастом он не утратил ловкости. Его задние лапы напряглись, и он молнией бросился на мальчика, осмелившегося оскорбить его.