Чтение онлайн

Кусок волчьей шкуры.».

«Кусок шкуры легендарного предводителя Серой Стаи.

Ранг: редкий.

Эту шкуру никогда не перепутать ни с какой другой, поскольку на густом мехе до сих пор можно увидеть всполохи молниевых разрядов».

Подошедшая Поляна требовательно протянула руку, в которую я беспрекословно вложил камень. Во-первых, я не представлял, что с ним делать, во-вторых, если бы не помощь травницы, весь отряд бы полёг здесь. А в-третьих, совершенно очевидно, что для создания «Эманации Грозовой Стихии», она использовала какую-то свою заготовку, поэтому имеет прав на этот «лут», больше, нежели каждый из нас.

Я обошёл каждую из убитых волчьих туш, собрав с каждой по куску похожей шкуры. Что примечательно, их удалось поднять даже с тех особей, которых упокоил не я. На программный сбой это не похоже. Видимо достаточно участвовать в рейде на стаю, чтобы иметь возможность сдать квест. А с другой стороны, от греха подальше, лучше отразить это в отчёте Марковичу.

Пока я занимался «собирательством», мои спутники тем временем приходили в себя, попутно поднимая со снега вещмешки и верхнюю одежду. Не более пяти минут потребовалось, чтобы отряд выстроился в походный порядок и снова двинулся по пути следования.

Я что-то не понял. А что ей ничего не скажут? Да я бы на месте Корта, или Поляны, уже выпорол эту сумасшедшую, которая только что своими действиями чуть было не отправила всех на тот свет. Я-то понятно, возродился бы в Мирте, провалив квест, заработав себе увечного персонажа и слив в ноль весь прогресс. Только вот Ньерк, Корт и все остальные? Они бы уже не возродились никогда! И что, все промолчат?

Видимо мои эмоции настолько ясно проявились на лице, что Поляна, бросив на меня лишь взгляд, а затем сделала странный знак на пальцах, а в моих ушах раздался её голос, который, похоже, кроме меня никто не слышал:

— Нелюдь, со своей ученицей я буду разговаривать сама! Тебе не стоит лезть сюда! Ты меня понял?

Мне оставалось только едва уловимо кивнуть.

Заметившая мою пантомиму Лиэль, еле слышно фыркнула и отвернулась. Отряд двинулся дальше, оставив после себя гору игровых трупов и не одного из своих.

Спустя час мы вышли к Урочищу Стража.

Удача сегодня была бы на их стороне, если бы не было в приключившемся некоей странности. Знаете, такие странности, которые невозможно пояснить никакими человеческими словами, но они чувствуются интуитивно. Сейчас эта странность говорила ему бросить всё и бежать, сломя голову.

Такие, богатые на «улов» дни, Борзун мог перечислить на своих грязных пальцах одной руки, поскольку выживать их банде становилось всё трудней и трудней с каждым днём.

Он знал, что недовольство его людей растёт, прекрасно осознавая, что нужно что-либо менять. Из этой непростой ситуации было только два выхода, ни один из которых Борзуна не устраивал. Усмирить всех недовольных его сил не хватит. Навалятся скопом и пиши-пропало. Забьют дубинками как поросёнка. Второй вариант: просто все разбегутся, и хорошо, если его при этом не сдадут охотникам за смягчение наказания.

Сейчас он видел перед собой третий выход.

Эта зима выдалась особенно тяжёлой. Мало того, что банда уменьшилась почти на четверть после охотничьей облавы, от которой удалось уйти только по счастливой случайности, так еще и нежить в последнее время не даёт покоя. Банда Борзуна только за минувшую седьмицу потеряла четверых, двоих из которых порвали твари, а двух сами сожгли, предварительно разрубив.

Этот идиот никому не сказал, что его зацепило, скрыв ото всех глубокую царапину, коей его наградила одна из ночных тварей. А на вторую ночь, на первом цикле обращения в такую же тварь, этот молодчик перегрыз горло спящему товарищу. Пока поняли, оттащили да нашинковали на кусочки, новообратившийся успел обглодать тому пол лица.

А всё начиналось так хорошо…

Тот день, когда его не приняли в Гильдию, Борзун хотел бы забыть, да тогда не дали, а сейчас уже не было смысла, поскольку каждый прожитый день напоминает о растоптанных в пыли мечтах.

Несостоявшийся охотник знал и умел многое, так как его наставник постарался вложить в него всё, что знал сам, считая Борзуна перспективным и способным парнем, что парень неоднократно доказывал, до последнего выкладываясь на тренировках и штудируя учебную литературу по флоре и фауне Пустоши.

В один из дней, из безопасного учебного рейда, вместо связки наставник — ученик, Борзун вернулся один и без единой раны. Всё Гильдейское отделение Искара стояло на ушах. Переполох был страшный, ибо ни один из наставников, вот уже полсотни лет, никогда не погибал в учебном рейде. Впоследствии, доказать никто ничего не смог, но с этого момента жизнь юноши круто изменилась.

Родной брат его наставника, который был один из членов испытательной комиссии Гильдии, сделал всё, чтобы Борзуну пожизненно отказали в праве не только сдавать испытания на звание Охотника, но и вообще каким-то образом относить себя к охотникам. Это ставило крест на его судьбе, поскольку ничего другого Борзун не умел.

Это было пять лет назад.

Поскольку ни в одной лавке Искара с ним никто не хотел иметь дело, то ему пришлось направить свои стопы в Пригорный, где его практически никто не знал.

В Пригорном, в первой же лавке произошло то, чего он меньше всего ожидал. Его тупо сдали гильдейским, за попытку продажи ценных ингредиентов без Дозвола Гильдии. Впоследствии он узнал, что его описание потрудились передать во все места, где можно было продать свои трофеи. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто за этим стоял, и то, что отныне в Гарконской Пустоши нормальной жизни ему не будет.

Загремев в гильдейские казематы на две декады, где единственными собеседниками были крысы, он первый раз пожалел, что попытался решить дело миром, а не вспорол этому мерзкому лавочнику брюхо. Денег, чтобы заплатить штраф у него не было, поэтому после двадцати полуголодных дней, продрогший, он снова увидел зимнее солнце Гарконской Пустоши.

Поначалу его кормили редкие тихие вылазки в Пустошь, где с трудом, добыв какие-то ингредиенты, но чаще просто шкуры, он сбывал их через ушлого тюремщика, с которым познакомился в гильдейских застенках.