Чтение онлайн

— Я положил деньги в собственную суму, вместе с тем немногим что мне самому довелось собрать с предместья, — промолвил он. — А суму твоего отца я забросил в реку. Так что нынче все денежки находятся в аббатстве, под моей койкой. Я явился в обитель с полной сумой денег, но никто на меня и внимания не обратил — да и с чего бы. Все знали, что мастер Уильям оказал мне доверие, поручив собрать часть арендной платы с жителей предместья. За эти деньги я полностью отчитался. Сдал их келарю, так что никто не подозревает меня ни в чем дурном. Пойдем со мной, и ты получишь свою долю. Я отдам тебе даже больше, чем обещал, отдам больше половины — только держи язык за зубами и позволь мне унести ноги из аббатства…

— Эй вы, там, внутри, — неожиданно взревел Эдди, содрогаясь от отвращения. — Ради Бога, заберите от меня эту падаль. Да поскорее, а не то я перережу ему глотку и оставлю городского палача без работы. Вы только взгляните, кого мы поймали.

В тот же миг все трое выскочили из-за двери. Сержант молниеносно метнулся вперед и в несколько прыжков преодолел расстояние до чердачного окошка. Теперь путь к отступлению для пленника был отрезан окончательно: даже сумей он высвободиться из хватки Эдди, бежать бы ему не удалось. Тем временем брат Кадфаэль аккуратно поставил свой фонарь на брус — так, чтобы светильник оставался подальше от сена или соломы, — и высек искру с помощью кремня и кресала.

Занялся трут, а следом крошечным, но ровным столбиком пламени разгорелся и фитилек.

Пленник яростно взвыл. Изрыгая проклятия, он предпринял судорожную попытку сбросить с себя молодого Рида, но уже через несколько секунд был с глухим стуком опрокинут навзничь и снова оказался прижатым к дощатому полу.

— Каков мерзавец, — рычал сквозь зубы Эдди. — Вы слышали, каков негодяй? Вздумал предлагать мне деньги за кровь родного отца! И какие деньги, те самые, которые он у отца же и украл! Аббатские деньги! Вы все слышали?

Сержант склонился над люком, ведущим из сеновала вниз, в амбар, и свистом подозвал двоих притаившихся там стражников. Если поначалу он малость и сомневался в затее брата Кадфаэля, то теперь искренне радовался тому, что прислушался к советам монаха. Да и было отчего. Все оборачивалось как нельзя лучше: раненый управитель поправляется, деньги в целости и сохранности, и их можно будет возвратить аббатству, а коварный злоумышленник схвачен да еще и сознался в своих злодеяниях в присутствии достойных свидетелей. Теперь стражу закона оставалось лишь отослать связанного преступника под надежным караулом в замок, а самому отправиться в обитель да извлечь припрятанные деньги.

Обстоятельства складывались так, что он, сержант, мог рассчитывать на благодарность и от аббата, и от шерифа.

Фитилек горел ровно, не колеблясь, и тусклый, желтый свет лампы Кадфаэля падал на лица всех собравшихся на сеновале людей. Эдди поднялся и отступил на шаг от своего поверженного противника. Тот, все еще задыхавшийся после борьбы, исцарапанный и вконец ошеломленный случившимся, присел и, растерянно моргая большими простодушными глазами, поднял к свету круглое лицо. Юное лицо Джэйкоба из Булдона.

Однако же теперь этот образцовый писец, умник и грамотей, ухитрившийся за короткий срок досконально вникнуть во все детали сложного монастырского хозяйства, знавший счетные книги чуть ли не назубок и так рьяно стремившийся об легчить бремя своего начальника, что в конце концов порешил избавить его от «тяжкой» ноши, вовсе не выглядел наивным, доброжелательным и услужливым юношей.

Изрядно помятый и перепачканный в пыли, он затравленно озирался по сторонам. Во взоре его читались отчаяние и злоба.

Неожиданно взгляд плененного злодея упал на выступившего из-за спины брата Кадфаэля согбенного, но бойкого и улыбчивого старичка. Лампа отчетливо высветила его морщинистое, но подвижное лицо, живость которого составляла разительный контраст с тусклыми, серыми, словно галька, глазами. Выступив из мрака на свет, старик даже не прищурился.

Джэйкоб застонал и вцепился себе в волосы. Он понял все.

— То-то и оно, приятель, — с усмешкой заметил брат Кадфаэль. — Напрасно ты проявил столько прыти. Не было никакой нужды лазить по чердакам да бросаться на добрых людей с ножом. Боюсь, что, окажись на твоем месте уроженец Шрусбери, мне бы нипочем не заманить его в такую ловушку. У нас тут каждый малец знает, что Родри Фихан слеп от рождения.

Уже близился рассвет, когда брат Кадфаэль и сержант подошли к воротам аббатства, и тут вся эта история получила несколько неожиданное завершение. В каморке привратника, на скамье возле не зажженного очага, сидел, сжимая одной рукой горловину вместительного мешка из грубой холстины, бродячий торговец Уорин Герфут. Как выяснилось, он дожидался колокола к заутрене, с тем чтобы, когда обитель пробудится ото сна, передать столь тщательно оберегаемый им мешок со всем содержимым кому-нибудь из монастырского начальства.

— Этот малый заявился ко мне как стемнело, — пояснил привратник. — Сказал, что для надежности ему лучше посидеть у меня, да так и просидел всю ночь, ухватившись за эту торбу. Глаз не сомкнул, а уж о том, чтобы кто-нибудь покараулил вместо него, и слышать не хотел.

Поскольку и аббат, и приор, и келарь еще спали, Уорин согласился вручить свое сокровище Кадфаэлю и сержанту, представителю обители и служителю закона. С самодовольной улыбкой он развязал горловину и показал находившиеся внутри монеты.

— Помнишь, брат, ты говорил, что, ежели эти денежки найдет честный человек да вернет обители, отец аббат не оставит его без награды. Ну а я того малого, молодого писца, с самого начала заподозрил. Больно уж честная у него физиономия, мне такие доверия не внушают. Я так рассудил — грабителю, отобравшему у мастера Рида деньги, надобно было их спрятать, да побыстрее. Потому-то он и обзавелся почти такой же сумой, как у управителя, чтобы незаметно пронести свою добычу. Под те деньги, что он сам насобирал в предместье, хватило бы и простого кошелька. Но, так или иначе, сума у него была, а коли в ней звенели монеты, это никого не удивляло — все знали, что ему доверено собрать кое-какие деньжата. Ежели бы кто заметил, что писец малость припозднился, у него и на то была готова отговорка. Человек он не здешний, да и дело для него новое — как тут управиться быстрее? Стал я, стало быть, за ним присматривать, и нынче вечером удача мне улыбнулась. Как стемнело, писец украдкой улизнул из обители, ну а я — ясное дело, тоже украдкой — обшарил его постель. И не напрасно. Денежки были спрятаны в соломенном тюфяке, все до последней монетки. Теперь они у вас, и надеюсь, вы оба замолвите за меня словечко перед лордом аббатом. Чтобы тот не поскупился на награду. Торговля в последнее время барышей не приносит, а ведь бедному коробейнику тоже надо на что-то жить…