Чтение онлайн

– Про детей я уже знаю, ты мне писала. Девочку твою вылечить несложно. А что с мужем?

– То же, что и с сыном – одна ведь кровь! Рога растут!

– Рога надо еще уметь вырастить, – подъехала Армия в коляске.

– Ты хоть молчи, тетка Армия! – жалобно попросила Шурочка.

– Я хочу это видеть, – Северина встала.

– Кого смотреть первым будем? – встала и Шурочка.

* * *

Разбудили большого Янсена. Спросонья, еще не открыв глаза, он стал нащупывать свою шляпу.

– Не надо, – Северина подошла к севшему мужчине и положила ладони ему на лоб.

– Выяснилось, ему с четырнадцати лет уже три раза отпиливали наросты вверху лба, – прошептала сквозь слезы Шурочка. – Его отец был лесник, мой инженер оказался мальчишкой из дремучего леса!

Северина развернулась и выбежала из дома. На дворе – темень. Она запрокинула голову, глазами – в звезды, и прошептала:

– Господи, настоящий олень, представляешь! Прошу тебя, родненький, спаси и сохрани всех детей и зверей! Ведь только ребенок и зверь вместе есть человек, ты сам так придумал!..

Мимо Северины бесшумно прошла девочка. Ее голова осветилась выплывшей из-за тучки луной, и над ней замелькали ночные мотыльки.

* * *

В августе приехала Лиза с сыновьями. Ее отвели к Северине. Иссохшая, седая, рядом с двумя юношами она выглядела бабушкой.

– Да как ты посмела довести себя до такого? – рассердилась Северина.

– Долго с мужем воевала, – улыбнулась Лиза. – А тут узнала недавно, что он оплатил дорогую лечебницу. Представляешь, хочет увезти моих мальчиков заграницу в психушку!..

Юноши переглянулись и подошли к Северине. Ей странно было смотреть на них, подняв голову вверх.

– Мама больная, вылечи ее, – сказал один.

– Мы за это работать будем и тебя стеречь, – сказал другой.

– Вы меня помните? – Северина взяла братьев за руки.

– Ты любишь слонов, – улыбнулся один.

– Здесь есть пианино? – спросил другой.

– Пианино?.. – растерялась Северина.

К дому Крафта прибежали дети Шурочки. Любава привезла Армию. Все собрались на террасе и смотрели, как из леса идет Янсен с бревном на плече. Сыновья Лизы побежали к нему навстречу, и Северина заметила даже издалека, как они восторженно переглянулись, оказавшись рядом с мужчиной. Как будто, пребывая в постоянном страхе и унижении из-за собственных тел и мыслей, нашли, наконец, себе подобного, но свободного, сильного и гордого.

– А в лес можно? – крикнули братья.

Северина махнула рукой. За ними побежал сын Шурочки.

– Но!.. – Лиза вскочила. – Я должна тебе сказать... Не надо этому мальчику с моими...

– Сами разберутся, – усадила ее Северина. – Все хорошо.

– А собаки и кошки здесь есть? Я должна предупредить... – не может успокоиться Лиза.

– Отродясь не было ни кошек, ни собак, – заметила Армия. – Они у нас как-то не приживаются. Одну только на своей памяти и помню, приблудилась и прожила лет пять.

– Выбери себе комнату и выспись, – Северина повела Лизу в дом. – Отдохнешь, начнешь гулять и сразу помолодеешь. Твои мальчики будут все больше и больше времени проводить в лесу. Они могут оставаться там ночевать и утолять свой голод.

Любава после этих слов быстро перекрестилась.

– Не на-а-адо!.. – громко завыла уже невидимая Лиза.

– Вы для этого сюда приехали, – уговаривала ее Северина. – Они могут однажды не вернуться, но это – их жизнь. У тебя есть несколько лет, чтобы наблюдать, как сыновья становятся сильными и счастливыми. А если перестанешь надрывать свое сердце паникой, доживешь до внуков.

После этих слов Любава попыталась еще раз перекреститься, но опустила руку после пупка. Посмотрела растерянно на Армию. Та кивнула ей, затянувшись трубкой, и заметила:

– Твоя мать описалась бы от счастья при такой компании.

* * *

Через неделю Северина провожала Шурочку. За забором уже стояла легковушка, чтобы отвезти ее до Шалакуши. На крыльце невозмутимый Янсен, от которого Северина ни разу не слышала ни одного слова, что-то сосредоточенно выстругивал из деревяшки. Сын его сидел рядом и наблюдал.

– К декабрю вернусь, – сказала Шурочка. – Даст бог, все у нас получится.

– Она обязательно попадется, – заметил Анри. – Она пять раз на права сдавала. До сих пор плохо говорит по-французски.

– Зато ты хорошо говоришь по-русски, – улыбнулась мальчику Северина. – А твой отец отличный инженер-электрик, он все подробно объяснил твоей маме, – она покосилась на Янсена, тот никак не отреагировал.

– Да отец ей десять раз объяснил, где чего испортить надо, только она не дойдет до трансформатора! – нервничает Анри. – Она занервничает и попадется с пропуском отца еще на входе. И тогда ему уже не вернуться обратно на работу после такого облома. Далась вам эта магнитная труба!.. Я вот что… – Мальчик встал, покраснев от волнения. – Я хочу знать сейчас, где мы будем жить, если мать попадет в переделку с твоим пропуском. – Анри посмотрел на отца.

– А ну хватит из меня слабоумную делать! – взвилась Шурочка. – Все выполню, что требуется, и следов не найдут, не беспокойся! Обеспечу сбой в напряжении ровно через полторы минуты после запуска коллайдера. Все получится, если не введут дополнительную защиту. А уж если изменят программу, тогда не обессудьте. А жить мы будем там, где отцу хорошо! – повысила она голос. – Не тебе решать! Вырастешь, уйдешь в свои леса, куда захочешь. – Шурочка нашла глазами Северину и улыбнулась, выдохнув раздражение: – Пойду уже, а то психовать начну: до самолета из Питера всего двое суток.

Она посмотрела на мужа и потеплела глазами.

– Ничего, пусть здесь осмотрится пару месяцев, наш лес попробует. А вернусь, там все и решим. Австралия – так Австралия...

Женщины обнялись. Янсен, усадив жену в машину, протянул ей выструганную свистульку и прижал потом на несколько секунд голову Шурочки к своему животу.

* * *

Через несколько дней приехала Феофания с мальчиком. У Северины с утра все из рук валилось. Маленькая Катрина ходила за ней хвостиком, Лиза обнаружила на рубашке кого-то из сыновей кровь и устроила истерику. Северина кое-как ее успокоила и поднялась на вышку. Ветер обхватил сразу все тело, как влажной простыней укутал – холодало. По разбитой дороге медленно тащилась черная иномарка. Северина слезла, стараясь не спешить, а потом все-таки побежала к деревне.