Чтение онлайн

– Полли, Туз Мерилл убил мою жену! Он убил Тодда! Он...

– Нет!
– отчаянно крикнула Полли и стиснула дрожащими ладонями его лицо.
– Послушай меня! Постарайся меня понять! Дело не в твоей жене, Алан. Он заставил тебя купить - нет, выкупить - твою застарелую рану. И заставил заплатить двойную цену! Неужели ты этого еще не понял? Понимаешь или нет?

Он смотрел на нее полуоткрыв рот... а потом рот стал медленно закрываться. На лице появилось удивленное выражение.

– Подожди-ка, - сказал он.
– Что-то там было не так. Что-то не стыковалось на той пленке, которую он мне оставил... Не могу понять, что именно...

– Можешь, Алан! Что бы ни подсунул тебе этот мерзавец - все ложь. Так же, как лживо было имя на письме, которое он мне прислал.

Впервые за все время Алан ее слушал.

– На каком письме?

– Сейчас это не важно... потом, если это "потом" настанет, я расскажу тебе. Все дело в том, что у него не хватает чувства меры. Всегда, мне кажется, не хватает. Он так плотно набит самовлюбленной гордостью, что странно, как не лопнет. Алан, прошу тебя, попытайся понять: Энни умерла, Тодд умер, и если ты сейчас помчишься разыскивать Туза Мерилла, когда весь город взлетает на воздух...

На плечо Полли легла рука. Предплечье охватило шею и дернуло голову назад. И вот тогда стало видно, что за спиной Полли стоит Туз Мерилл, направляет ей в висок дуло револьвера и, улыбаясь, смотрит на Алана.

– Молись дьяволу, женщина, - сказал Туз, а над головой...

10

...в темном небе прозвучал раскат грома. Фрэнк Джуэтт и его старый "добрый друг" Джордж Нельсон стояли на ступеньках, ведущих в суд, и смотрели друг на друга, как два очкастых боевых петуха. Они стояли уже не менее пяти минут, чувствуя, как нервы натягиваются, будто струны у скрипки, настраиваемой на самую высокую октаву.

– Так, - сказал наконец Фрэнк и схватился за рукоятку пистолета, торчавшую из-за пояса.

– Так, - эхом отозвался Джордж Нельсон и схватился за свой пистолет.

Они выхватили оружие с одинаковыми кривыми усмешками на лицах, усмешками, которые заменяли самый громкий и самый боевой клич. Пальцы нажали на спусковые крючки. Оба выстрела прозвучали настолько одновременно, что слились в один. Сопровождаемые яркой вспышкой навстречу друг другу вылетели две пули... и столкнувшись, отскочили рикошетом в обратном направлении, но при этом, слегка изменив в результате столкновения траекторию полета, не попали в цель, близкую и ясную.

Фрэнк Джуэтт лишь почувствовал, как у левого виска прошелестел ветерок.

Джорджа Нельсона слегка царапнуло с правой стороны шеи. Не веря своим глазам, они смотрели друг на друга сквозь струйки дыма, поднимавшиеся от дул пистолетов.

– Ну?!
– сказал Джордж Нельсон.

– Что ну?
– поинтересовался Фрэнк Джуэтт. Озлобленные гримасы на их лицах постепенно превращались в некое подобие растерянной человеческой улыбки. Джордж Нельсон сделал нерешительный шаг навстречу Фрэнку. Фрэнк так же нерешительно шагнул к Джорджу. Еще минута, и они очутились бы в объятиях друг друга и ссора канула бы в Лету благодаря удивительным по своим результатам выстрелам... но в этот самый момент взлетел на воздух муниципалитет с таким грохотом, который, казалось, наметил своей целью расколоть весь мир надвое и стереть с лица земли обоих неудачливых дуэлянтов на том самом месте, где они только что стояли.

11

Все предыдущие взрывы показались пустячными по сравнению с последним. Туз с Умником заложили в здание муниципалитета сорок шашек динамита, разделив их на две группы по двадцать в каждой. Одна из бомб была оставлена на кресле верховного судьи в зале судебных заседаний. Умник настоял, чтобы вторую пристроить на столе Аманды Вильямс в помещении Городской управы.

– Женщинам не место в политике, - философским тоном поучал он Туза.

Взрыв был грандиозен, и на какое-то мгновение все окна в самом высоком здании города осветились неправдоподобным и неестественным кроваво-лиловым цветом. Тут же из всех дверей, окон, вентиляционных решеток, словно жадные, беспощадные, гигантские руки, потянулись языки пламени. Крыша поднялась в воздух, подброшенная силой огня, похожая на причудливый инопланетный корабль, и рассыпалась на сотни тысяч мелких обломков.

В следующий момент разлетелось во все стороны и само здание, засыпав Мейн Стрит такой горой битого кирпича и осколков стекла, в которой могло бы выжить существо не более таракана. Погибло в результате взрыва девятнадцать человек, мужчин и женщин, пятеро из которых, корреспонденты, прибыли в пекло трагедии для того, чтобы впоследствии дать правдивое сообщение из эпицентра событий, но оказались сами их жертвами.

Автомобили полиции штата и телевизионные фургоны взлетели в воздух в разных направлениях, словно детские воздушные шарики. Желтый фургон, отданный мистером Гонтом в распоряжение Туза и Умника, кружил по воздуху в девяти футах от мостовой Мейн Стрит, крутя колесами, хлопая дверями, словно крыльями, и рассыпая через заднюю дверь весь оставшийся запас инструментов и запалов. Горячей взрывной волной его несло влево, и опустился он, .пробив крышу, в помещение Страховой компании Дости, расшвыряв пишущие машинки и шкафы с архивными папками.

Земля содрогнулась, как во время землетрясения. Окна всех жилых домов Касл Рок плевались осколками разбитых стекол. Флюгера, до сих пор упорно указывавшие на северо-восток, повинуясь грозовому ветру, который к этому времени стал постепенно ослабевать, как будто растерявшись от вторжения иных, более мощных сил стихии, теперь крутились вокруг своей оси словно обезумев. Несколько флюгеров слетели со шпилей и унеслись в разных направлениях. На следующий день один из них найдут засевшим глубоко в двери баптистской церкви, словно стрела, пущенная меткой рукой индейца.

На Касл Авеню, где перевес сил в битве уже склонялся на сторону католиков, бой прекратился как по мановению волшебной палочки. Генри Пейтон стоял у своего патрульного автомобиля, держа пистолет в бессильно опущенной руке, и смотрел на зарево пожара, полыхавшее на юге. Кровь струилась по его щекам, как слезы. Пришедший в себя преподобный Роуз сидел на земле, смотрел в том же направлении и все более убеждался, что приближается конец света. Отец Брайам, шатаясь словно пьяный, наклонялся над Пароходом Вилли. Нос его был свернут влево, а рот превратился в кровавое месиво. Он намеревался наподдать ногой голову преподобного Роуза, как футбольный мяч, но вместо этого почему-то помог ему подняться на ноги.

В Касл Вью на ступенях гончарной мастерской сидел Энди Клаттербак и баюкал на руках тело своей погибшей жены. Он не слышал и не видел ничего. Два года отделяло его от того момента, когда он в пьяном виде свалился зимой в Касл Лейк и только чудом остался жив, а теперь он подошел к концу самого трагического дня своей жизни.

На улице Деллз Лейн, в спальне своего дома, в платяном шкафу, висела Сэлли Рэтклифф. По платью ее ползали маленькие насекомые. Узнав о том, что случилось с Лестером Праттом, и сочтя себя виновной в его гибели, она повесилась на поясе махрового купального халата. Правая рука ее лежала в кармане платья и сжимала небольшой кусочек деревяшки. Деревяшка была черна от старости и изъедена червями. Древесная вошь, которой она была заражена, выползала из всех многочисленных отверстий и путешествовала по телу Сэлли в поисках более надежного пристанища. Добравшись до подола платья, насекомые отправились дальше, воспользовавшись болтающимися ногами Сэлли.