Чтение онлайн

– Не стоило тебе возвращаться, - сказала Линор. Она никогда в жизни не держала в руках оружия, а теперь убила женщину... но единственное чувство, возникшее у нее при этом, можно было охарактеризовать как мрачное удовлетворение. Эта женщина пришла для того, чтобы разгромить ее имущество, покушалась на ее собственность, погубила ее сад (Линор дождалась, пока своими глазами не увидела мерзавку на своей территории, - в семье ее испокон века дураков не водилось), и поэтому она имела полное право действовать. Полное и законное.

– Линор?
– окликнул ее муж. Он выглядывал из окна ванной на втором этаже и лицо у него было в мыльной пене. В голосе прозвучала тревога.
– Что случилось, Линор?

– Я убила злоумышленницу, - спокойно сообщила Линор, даже не обернувшись. Она подцепила носком туфли бездыханное тело и приподняла. Тяжесть обмякшего безжизненного тела мерзавки Бонсэйн откликнулась в ее душе неожиданным удовлетворением.
– Это Стефани Бон...

Тело перевернулось. Это была не Стефани Бонсэйн. Это была милая и добрая жена помощника шерифа. Линор убила Мелиссу Клаттербак.

В течение нескольких секунд аура Линор превратилась из небесно-голубой в алую, затем в багровую и, наконец, в черную, как беззвездная ночь.

8

Алан Пэнгборн сидел и смотрел на свои руки, а сквозь них в непроглядную тьму. Он предполагал, что после сегодняшнего недоразумения мог потерять Полли не на короткий период времени, а навсегда, безвозвратно. А это означало, что вся оставшаяся жизнь превратится в ничтожное существование.

Он услышал тихое поскрипывание туфель и резко поднял голову. Подошла мисс Хендри. Она казалась взволнованной, но судя по всему, приняла твердое решение.

– Мальчик ворочается, - сообщила она.
– Он еще не проснулся, ему дали сильное успокоительное, но уже шевелится.

– И что?
– спросил Алан, с трудом сдерживая нетерпение. Мисс Хендри прикусила нижнюю губу и сдвинула брови. Но все же решилась на дальнейший шаг.

– Знаете, шериф Пэнгборн, я бы позволила вам поговорить с ним, но поверьте, просто не имею на это права. Поймите меня правильно. Какие бы ни происходили события в вашем городе, этому ребенку всего семь лет.

– Да.

– Я спущусь вниз, в кафе, выпью чашку чаю. Миссис Иванс опаздывает - она, надо сказать, никогда вовремя не приходит - но все же должна с минуты на минуту появиться. Если вы пройдете в палату к Шону Раску сразу после того, как я уйду, и до того, как появится миссис Иванс, она вас не заметит. Вы меня поняли? Палата номер девять.

– Да, - с благодарностью в голосе произнес Алан.

– Обход не начинается раньше восьми, так что, если вы управитесь до этого времени, она вообще о вашем появлении не узнает. Но если вы все же с ней столкнетесь, то не забудьте сообщить, что я поступила по всем правилам и вас к больному не пускала. Скажите, что прошли туда самовольно, когда на дежурном посту никого не было. Согласны?

– Да, - твердо сказал Алан.
– Обещаю.

– Уйти можете по лестнице в другом конце коридора. Если, конечно, все же пойдете к Шону Раску, чего я вам в любом случае настоятельно не советую.

Алан поднялся и, под влиянием порыва, поцеловал медсестру в щеку. Мисс Хендри покраснела.

– Спасибо вам, - сказал Алан.

– За что? Я ничего не сделала. А теперь, пожалуй, пойду выпью чаю. Прошу вас, оставайтесь на месте до тех пор, пока я не скроюсь из вида.

Алан снова послушно опустился в кресло. Он сидел, уставившись на Простофилю Грегори и пекаря до тех пор, пока двухстворчатые двери не закрылись, скрыв за собой мисс Хендри. Затем он встал и, бесшумно ступая, пошел по коридору с ярко раскрашенными стенами и разбросанными по полу игрушками. Он направлялся к палате N9.

9

Когда Алан вошел, Шон Раск окончательно проснулся и смотрел на него широко открытыми глазами.

Отделение было педиатрическое и кроватка детская, совсем маленькая, но Шон все равно в ней почти потерялся. Крохотный комочек и голова на подушке, как будто отдельно от тела. Лицо его было бледно. Под глазами залегли тени, глубокие и темные, как синяки. Смотрел он на Алана спокойно и без всякого любопытства. Волнистая прядь волос забавной запятой лежала на лбу.

Алан взял стул от окна и поставил его к кровати с поднятой боковой сеткой для того, чтобы ребенок не упал. Головы Шон не повернул, но взглядом следил за Аланом.

– Привет, Шон, как себя чувствуешь?

– В горле пересохло, - хрипло проговорил мальчик. На тумбочке у кровати стоял кувшин с водой и два стакана. Алан налил в стакан воды и склонился с ним над Шоном, перегнувшись через сетку.

Шон попытался сесть, но не смог. Голова его бессильно упала на подушку, и он так тяжело вздохнул, что сердце у Алана сжалось. В памяти возник маленький беспомощный Тодд, его собственный погибший сын. Он просунул руку под шею Шону, чтобы помочь приподняться, и воспоминания накинулись шквалом. Он вспомнил тот день, когда, выглянув из окна кабинета, увидел Тодда у машины, помахал ему на прощанье и ему показалось, что вокруг головы сына возникло яркое сияние, осветив каждую дорогую, любимую черточку лица.

Рука у него дрогнула, и несколько капель воды пролилось на больничную пижаму, в которую был одет Шон.

– Прости.

– Ничего, - хрипло произнес мальчик и с жадностью выпил воды.

Алан аккуратно опустил голову мальчика на подушку. Шон немного порозовел, но взгляд по-прежнему оставался тусклым и равнодушным. Алан подумал, что никогда в жизни ему не приходилось встречать такого одинокого ребенка, и память снова упрямо вернулась к тому моменту, когда он в последний раз видел Тодда.

Он с усилием отогнал воспоминания. Ему предстояла трудная работа. Работа отвратительная, мерзкая, но отчаянно необходимая. Он был уверен, что, несмотря на все ужасы, происходящие в Касл Рок, ответы хотя бы на часть вопросов лежат здесь, спрятавшись под этим детским бледным лбом и невеселыми глазами.

Он оглядел комнату и заставил себя улыбнуться.

– Скучноватый погреб.

– Да, - тихим, охрипшим голосом согласился Шон.
– Дурацкий.

– Может быть, цветами освежить?
– Алан завел кисть правой руки под локоть левой и незаметным движением пальцев вытянул из-под ремешка для часов складной букет бумажных цветов.