Чтение онлайн

– Та-а-ак…

Зигель сделал какую-то пометку на листе бумаги и принялся разглядывать меня, задумчиво постукивая тупым концом карандаша по полированной поверхности стола. Я же, не решаясь смотреть в по-рыбьи бесстрастные глаза, опустил голову и уставился на кончик его начищенного до блеска сапога, который виднелся под столом.

– Большевик, комсомолец, сочувствующий?

– Что вы… н-никак нет, конечно… Как можно!

– Часто у тебя выскакивают такие прыщи?

Вопрос вверг меня в смятение.

– Я… дело в том, что… То есть, н-никак нет, герр офицер!

Некоторое время Зигель внимательно изучал мой прыщ, продолжая постукивать карандашом.

– Голова прошла? – вдруг спросил он и я так же вдруг обнаружил, что головная боль бесследно исчезла. Наверное, прошла от разыгравшихся нервов, потому что в такую силу и быстродействие продаваемых в наших аптеках таблеток верилось мало.

– Так точно, прошла, герр офицер.

– Хорошо, – после очередной многозначительной паузы наконец сказал немец и сделал еще какую-то пометку. – Ты должен доказать, что не имел дел с большевиками.

– Х-хорошо, господин… господин…

– Оберштурмбанфюрер, – подсказал немец.

– Хорошо, обешту… обершутбан… – Я окончательно запутался, поэтому просто вытянулся в струнку и четко сказал: – Яволь! Что я должен для этого сделать?

– Тебе все покажут, – сказал Зигель, делая знак подчиненным. Затем, потеряв ко мне интерес, уткнулся в свои бумаги, а ко мне подскочили два автоматчика.

– За мной! – коротко приказал один и направился на ту часть сцены, где были несколько отсеков, огороженных военными простынями, а второй пристроился сзади и подтолкнул меня в спину дулом пистолета-пулемета.

Через пару секунд мы оказались перед пыточными закутками, откуда доносились стоны, и между моих лопаток пробежала горячая струйка. Перед каждым из закутков стояли очереди из пяти – семи переминающихся человек, и я с удивлением заметил, что на их лицах нет ни малейших признаков страха. Наоборот, создавалось впечатление, что они охвачены нетерпением. Причем все были парнями или взрослыми мужчинами, женщин среди них не было.

– Сюда! – коротко сказал передний немец и, остановившись перед левым отсеком, не глядя поманил меня пальцем. Не глядя, потому что он жадно таращился на происходящее внутри, и, как с удивлением отметил я, кажется, изрядно при этом возбудился.

Чувствуя, как ослабли колени, я сделал несколько неровных шагов, заглянул за белую материю и остолбенел. За простынями стоял кожаный топчан, на котором приспустивший джинсы взлохмаченный мужик в красной майке вовсю драл какую-то телку. Та лежала с задранной юбкой, раскинув загорелые ноги, конфигурация которых почему-то показалась мне знакомой, и негромко постанывала. Я сделал еще один несмелый шажок, всмотрелся в ее лицо и узнал продавщицу из универмага, которая пару месяцев назад отвергла мои ухаживания. Только сейчас ее обычно строгая прическа была растрепана, а на искаженном от избытка эмоций лице поплыла косметика.

– Посмотрел?

– Ч-что вы сказа…

– Посмотрел? – не отрывая взгляда от девицы, сухо повторил немец. Он поправил штаны в районе паха, и, развернув меня за плечо, подтолкнул в другую сторону.

– Иди, смотри вторую.

Второй оказалась та самая, из трамвая, которая недавно не могла на меня смотреть иначе, как с презрительно поджатыми губами.

Я очнулся через десяток секунд и обнаружил, что у меня раскрыт рот и вовсю стоит член, упираясь в ткань джинсов, отчего возникло слегка болезненное ощущение. Повернув голову, я встретился взглядом с одним из немцев.

Мы одновременно поправили штаны и я неуверенно спросил:

– И что… я должен их…

– Ты должен доказать свою лояльность Рейху, – подтвердил немец. – Эти девки – враги великой Германии. Одна хотела поджечь кинотеатр, вторая, по утверждениям свидетелей, состояла в близких отношениях с красноармейцем, поэтому обе должны быть наказаны… Выбирай.

– Я… – Я лихорадочно пытался выбрать, какую из этих девиц оприходовать во славу Рейха, а потом неожиданно для себя с надеждой выпалил: – А можно наказать их обеих?

– Можно, – сказал немец с легкой, как мне показалось, завистью.

– А по сколько раз мне можно их наказать? – сглотнув, спросил я и не смог скрыть разочарования, услышав:

– По разу хватит.

Немец, теряя ко мне интерес, сунул мне что-то в руку и бросил уже через плечо, удаляясь: – Только стой на месте, болтаться запрещено.

Опустив глаза, я обнаружил, что зажимаю в пальцах плоскую фиолетовую коробочку с надписью «Masculan 2»…

Я выбрал ту, продавщицу из универмага, и пристроился в очередь за лысоватым мужиком лет сорока, одетым в неожиданный жарким летом строгий костюм. Перед мужиком стояли еще три человека. Через минуту из-за простыней показался высокий носатый парень, на ходу застегивающий ширинку. Его лицо было красным, а сам он выглядел распаренным, словно после хорошей бани.

– Ништяк подмахивает… – сказал он, подмигнув сразу нам всем, и удалился в сторону стола оберштурмбанфюрера, возможно, чтобы отчитаться о каких-нибудь добытых ценных сведениях, а в закуток поспешил среднего роста парень с вытянутым черепом. Он на ходу возился нетерпеливо с брючным ремнем, а я почувствовал, что мой член уже едва не лопается от напряжения.

– Как думаешь, долго нам еще… – спросил я мужика в костюме, но тот ничего не ответил, только посмотрел на меня недовольно.

Чтобы отвлечься, я повернул голову и нашел взглядом своих. Перед Зигелем, уткнувшись глазами в пол, стоял Леха, за ним ждал своей очереди Сашка, который смотрел на меня. Я весело ему подмигнул, и тут внезапно где-то в стороне раздался знакомый голос, который с не наигранным возмущением прокричал:

– Господин Зигель! Этот парень, вон тот, с прыщом, который стоит в очереди к продавщице, подавал заявление на вступление в комсомол!

Как-то сразу я понял, что речь идет обо мне и, почувствовав, как опять одеревенели мышцы шеи, повернулся на голос всем корпусом. От меня отшатнулся в ужасе мужик, которого я только что пытался разговорить, а я увидел откуда-то появившегося Валдиса, который спешил к столу оберштурмбанфюрера.

– Господин Зигель, обратите внимание на вот того, который… – кричал Валдис, указывая на меня пальцем, а я смотрел на него во все глаза, недоумевая, когда он успел переодеться, потому что на нем была болотного цвета форма с повязкой шуцмана* на рукаве.