Чтение онлайн

Потом я заметил, что все вокруг странно напряглись, разговоры оборвались, а собаки заскулили.

– Я вижу, до вас не доходит, что вам говорят, – сказал начальник отдела кадров. Начав фразу на слегка повышенных тонах, к концу ее он уже перешел на крик. – И вы категорически отказываетесь понимать, что перед вами две мои лучшие сотрудницы, у которых самые красивые ноги на фабрике! И я хочу иметь возможность любоваться ими в любой момент, когда возникнет такая потребность… и поэтому они должны сидеть у меня в отделе кадров, а не торчать на площади перед столовой, будучи арестованными каким-то усатым ушлепком в погонах, который изображает тут из себя комиссара Мегре и… – Он запустил руку в боковой карман пиджака, она тут же вернулась назад с ножом, раздался упругий металлический щелчок, сталь коротко сверкнула на солнце… – Короче, получи, сука! – Павел Аркадьевич сделал широкий шаг вперед и с маху ударил капитана в левый бок.

«Лай-ла, ла-ла-ла ла-ла-ла ла-ла-а-а, ла-ла-ла-ла, ла-ла-ла-ла-а-а-а», – подбавил Лещенко децибелов, а девицы из бэк-вокала поддержали припев приятными высокими голосами.

Капитан болезненно ойкнул, попытался оттолкнуть багрового от ярости кадровика, но тот стоял несокрушимый как статуя, навечно влитая в пыльный асфальт. Тишина скачкообразно сгустилась, а кадровик движением человека, заворачивающего отверткой шуруп, провернул нож по часовой стрелке и прошипел:

– Сдохни, мусор…

За спиной капитана раздался пронзительный женский визг.

– У-би-ли-и-и! – одновременно закричала дородная ткачиха с другой стороны и все внезапно пришло в движение, словно народ только и дожидался сигнала двух истеричных дур.

– Нападение на сотрудника! – закричал рябой сержант, недавно компостировавший Викентьичу мозги. Он таращился на своего начальника во все глаза и лихорадочно рылся в карманах, а капитан, опустив голову, недоверчиво смотрел, как из раны, пропитывая прорезанный китель, бурно течет кровь.

Кадровик отскочил и приготовился к обороне, выставив перед собой окровавленный нож, а сержант наконец вытащил что-то из кармана, поднес это к губам и площадь перед столовой заполонил резкий звук милицейского свистка.

– Бей ментов! – заорал кряжистый мужик в промасленной брезентовой робе.

Он размахнулся и влепил стоящему рядом сержанту такую оплеуху, что тот упал и натурально покатился, как делают, веселя зрителей, клоуны в цирке.

– Фас! – в унисон заорали два сержанта, так же в унисон нагибаясь и отцепляя поводки, но овчарки распластались на асфальте, прижали к черепам уши и жалобно заскулили, отказываясь подчиниться.

Капитан стоял, зажимая ладонью рану, и беззвучно раскрывал и закрывал рот, а сзади хлопнула дверь военкоматского «бобика», из него опять высыпали вояки, один из прапорщиков сорвал с плеча автомат и дал в воздух длинную очередь, от которой у меня заложило уши.

После этого все стали бить всех. Ткачихи дрались между собой, складские набросились на наших, маляры метелили конторских, а из столовой выскочили поварихи и стали бить всех, кто попадался под руку.

Через минуту на площади стало совсем жарко. Повсюду валялись выбитые зубы, трещала рвущаяся одежда и хрустели ломающиеся кости, все кричали, молотили руками и ногами, рычали, хрипели, кусались, катались по земле, а военкоматские наконец отстреляли свои рожки и выстрелы прекратились.

Капитан уже оклемался. Забыв про рану, он пробивался в самую гущу, к кадровику, который разил своим ножом всех, кто попадался под руку; собаки, не поднимаясь на лапы, отползли в сторону и спрятались в ровно остриженных кустах, полукольцом обрамляющих цветочную клумбу, в воздухе пахло сгоревшим порохом, всюду брызгала кровь, а я неожиданно обнаружил себя на каком-то мужике с багровым от натуги лицом, который хрипел, пытаясь сорвать со своего горла мои руки.

Вспомнив о Тамарке, я бросил мужика, вскочил и с разбега врезался головой в толпу, протаранивая себе дорогу. Меня тут же сшибли наземь, я получил пару ударов ногами по корпусу, вскочил, сам уронил кого-то и тоже врезал ему пару раз ногой, меня сшибли опять, я опять вскочил, опять сшиб кого-то, опять упал, получив сзади по голове чем-то твердым, и, наконец, додумался, что целесообразней не вставать.

Около минуты я бегал на четвереньках в гуще дерущихся, пока наконец не заметил между мельтешащих тел платье Наташки. Та сцепилась с дородной ткачихой и сейчас они катались, азартно вырывая друг у дружки волосы и кусаясь. Я проворно проскользнул между чьих-то мощных ног, увернулся от удара растоптанной сандалии, повалил складского бородача, рванув его за щиколотки, вскочил и наконец увидел Тамарку в изодранном платье. По сути, это было уже не платье, а распахнутый спереди халат. Наш здоровяк сварной повалил ее на землю, навалился сверху и тискал повсюду, а Тамарка, извиваясь как змея, визжала и царапалась, пытаясь заехать ему коленкой межу ног.

Я оттолкнул мента, китель которого превратился в безрукавку, влепил увесистую пощечину налетевшей на меня ткачихе, увернулся от чьего-то кулака и, наконец, добрался до своей попавшей в затруднительное положение красавицы. Пнул сварщика ногой в бок, потом дважды со всего размаха саданул его кулаком по спине и голове, но он не только не обратил на это ни малейшего внимания, но усилил натиск, и я увидел, что ему вот-вот удастся стянуть с Тамарки трусы. Тут мне посчастливилось подобрать окровавленную короткую палку и в следующий миг я двумя точными ударами просто проломил ему башку.

– Вставай… – кое-как столкнув тяжеленное тело наглеца со своей девушки, сказал я. Потом протянул ей руку и стоял, тяжело и хрипло дыша, пока Тамарка не вскочила и не набросилась на меня как фурия. Вцепившись когтями мне в лицо, она едва не выцарапала мне глаза, которые моментально залило кровью из располосованных век.

Я не глядя махнул кулаком перед собой, попал во что-то твердое, что податливо хрустнуло под костяшками пальцев, а в следующий миг послышался короткий стон и за ним негодующий Тамаркин вскрик:

– Ты мне нос сломал, подонок!

Со всех сторон на меня сыпались пинки и удары, а я не глядя отмахивался руками, пока, наконец, не удалось открыть глаза и проморгаться. Тамарки уже нигде не было видно, зато в стороне я заметил Викентьича, на которого насели сразу двое складских. У одного была разбита голова, у второго рука неестественно выгнулась в локте, но мерзавцы уверенно теснили мастера в сторону двух ловко орудующих примкнутыми штыками вояк, вокруг которых валялось с десяток окровавленных тел.