Чтение онлайн

Я в ужасе всхлипывала, глядя, как Саша перевернул охранника на спину и пока тот дергался и выл от боли, он вспарывал ножом его живот. Резал, как режут кусок мяса. Я отвернулась, чтобы не видеть, что он делал дальше… но я знала…он выполнял свое обещание данное ему раньше. Саша всегда выполняет свои обещания. От дикого крика охранника меня колотило крупной дрожью и бросало в холодный пот. Он мычал и выл, словно давился и захлебывался, а я не хотела даже думать чем, я зажимала уши все сильнее и тихо выла сама.

– Я! Сказал! Не трогать!

– Сашаааа, не надо!

Закричала, когда он склонился над другим, но Нелюдь меня уже не слышал. Потому что в помещение забежали еще три охранника. В жутком оцепенении, ступая по лужам крови, я смотрела, как он их режет. Не одним ударом, а десятком. В грудь, в лицо. Кровь брызгает на него, а он словно наслаждается… его черные глаза горят почти так же, как перед оргазмом. Я слышу, как он что-то бормочет и пока не могу разобрать слов. Только иду по его кровавым следам, закрыв рот обеими ладонями, потому что меня тошнит от количества крови и трупов.

Зашла за угол и резко прислонилась лбом к стене, чтобы не смотреть - Саша склонился над одним из конвоиров, которые водили его к подопытным. И я задохнулась, захлебываясь воплем, когда тот закричал.

– Нееет, Саша, нет!

А он, словно робот, запрограммированный на кровавую бойню. Срезает с охранника кожу, снимает с его лица как маску, я сильно закрываю глаза - это все не правда. Я не вижу этого на самом деле. И вдруг понимаю, что он бормотал, потому что теперь его голос набирал силу – он пел…И сейчас поет…убивает и поет. Мне стало жутко и мороз пополз по коже.

Summertime, and the livin' is easy *2

Fish are jumpin' and the cotton is high

Полосует лезвием по горлу и несколько ударов в грудь ножом. Быстро-быстро, слово лед колет и брызги летят в разные стороны.

Your daddy's rich, and your momma's good lookin' *3

So hush little baby, don't you cry

Идет дальше, даже походка у него другая тяжелая, страшная. Как необратимость. От него пятится медбрат, а он прижимает его к стене и бьет ножом в лицо, а я беззвучно кричу.

One of these mornings, you're gonna rise up singing *4

Then you'll spread your wings and you'll take to the sky

Навстречу выскакивает кто-то в белом, кажется, один из лаборантов, и я слышу довольное рычание, напоминающее рычание зверя. Тот с воплем пятится назад, но Саша его догоняет, и дальше я не могу смотреть. Боже, я больше не могу смотреть на этот ад! Я закрываю лицо руками и сажусь у стены, заходясь в рыданиях и раскачиваясь из стороны в строну. Это не Саша… нет. Он не мог… это не он. Мне снится кошмарный сон. Я проснусь. Я сейчас открою глаза.

But till that morning, there's a nothin' can harm you*5

With daddy and mammy standing by

Хриплый голос очень красиво и безошибочно выводит каждое слово с безупречным попаданием в ноты, под вопли своих жертв, под их жуткие нечеловеческие крики. Потом пение стихает, а меня трясет как в лихорадке, и я сжимаю свое лицо, чтобы не смотреть, впиваясь в волосы. Пока не чувствую, как он опускается рядом со мной на колени и рывком прижимает меня к своей груди.

– Тссссс, маленькая… я рядом. Никто больше не тронет.

– Зачееем? – захлебываясь рыданием.

– Они посмели тебя коснуться…они держали меня в клетке.

– Но не все… не все..,– с ужасом глядя на его полностью залитое кровью лицо, – Ты их… ты их… как свиней.

Отрицательно качает головой.

– Свиньи такой смерти не заслужили, а они да.

– Если тебя поймают… это смертная казнь… Сашаааа. Уходи. Сейчас беги. Сашааа.

– Я все помню. Я буду ждать тебя, - смотрит мне в глаза, - Слышишь? Я буду ждать тебя!

– Я приду…

И про себя о том, что не мог он иначе. Они все издевались над ним годами. Они заслужили смерти… я должна была найти оправдание. Это сейчас я люблю его без всяких оправданий. Ненавижу смертельно и так же смертельно люблю.

– Придешь…да?
– шепчет он и рывком прижимает меня к себе, -. Люблю тебя, девочка моя. До смерти люблю. Сдохну и все равно любить буду.

И так жутко это слышать, и в то же время по телу разливается кипяток. Он только что перерезал людей как скот… и шепчет мне о любви. Нежно шепчет, так же нежно, как и волосы мои гладит, и слезы вытирает пальцами…

***

Мать хлестала меня по щекам тыльной стороной ладони так, что перстень царапал кожу до крови.

– Дрянь! Ты мне все испортила! Ты мне все поломала! Где он? Это ведь ты помогла ему сбежать?

Не орет, а шипит, как змея. А я щеки руками зажала и в пол смотрю.

– Ты знаешь, что с нами теперь будет? Нас посадить могут! Ты ему помогла?

– Нет… я вообще не знаю, о чем ты!

Схватила меня за волосы и несколько раз дернула.

– Не лги мне! Это ты! Он сам не смог бы. На это деньги нужны и помощь извне. А ему больше некому помогать, кроме тебя, идиотки!

Она ударила меня еще раз.

– Ты, дура такая, не представляешь, что натворила! Его поймают и расстреляют. Он больше двадцати человек там перерезал! Это смертная казнь! Думаешь, вы сбежите? Его объявят в международный розыск.

Я расплакалась, зарывая лицо руками.

– Они меня изнасиловать хотели…он спас…

– Где он? Я помочь могу. Я же мать твоя, не забывай. Я вывезу его из города и спрячу, у меня связи есть, а ты одна не справишься и светиться тебе нельзя. Рассказывай, где он, и я что-то придумаю.