Чтение онлайн

Виной трагедии Тамары была ее собственная глупость, доверчивость, неосторожность и, увы, самонадеянность. Ей было семнадцать, когда они с подружкой, тайком от Клавдии Матвеевны, сбежали на дискотеку. Что это было: бунт против материнского контроля, попытка изобразить из себя взрослую – Тамара сама так и не поняла. Но закончилось все плачевно. На дискотеке девушки познакомились с парнями. Выпили. Впервые в жизни. А когда стало понятно, что знакомство добром не кончится, подружка сбежала, оставив растерянную Тамару. Один из отморозков воспользовался этим.

А через два месяца Тома поняла, что беременна.

Отрицательный резус-фактор и угроза бесплодия – именно это не позволило родителям Тамары разрешить той сделать аборт. Клавдия лично настояла на родах.

Настояла. И вскоре поняла – зря.

Материнские чувства, на которые так рассчитывала Клавдия Матвеевна, так и не проснулись в Тамаре после родов.

Болезненная плаксивая девочка раздражала юную мать. Тамаре не хотелось подходить к дочке, кормить грудью. В душе она, конечно, понимала, что не права – ребенок не виноват в ошибках родителей. Но сердце, эмоции наотрез отказывались принимать родную дочь. И от этого Тамара еще больше ненавидела маленькую Динку, а вместе с ней и себя.

Если бы не Клавдия Матвеевна, внучке пришлось бы несладко с такой холодной матерью. Именно поэтому рано овдовевшая Клавдия, вместо того чтобы устраивать свою личную жизнь, решила полностью посвятить себя дочери и внучке. Она чувствовала свою ответственность за Динку. А еще огромную вину – за нелюбовь матери к ней. И за сломанную судьбу самой Тамары. Ведь если бы она не позволила ей пойти в тот проклятый вечер на дискотеку…

Но история, увы, не любит сослагательного наклонения.

Все изменилось в одночасье. Когда в жизни Тамары появился Петр – ее первая настоящая любовь. Этот мужчина смог залечить раны Тамары. Она как родного приняла его сына Сашу – ведь мальчик так походил на своего отца! Особенно по характеру, повадкам. А то обожание, с которым Петр относился к забавной хулиганистой Динке, заставило холодное сердце Тамары растаять и выделить уголок даже нелюбимой дочке, которая всю жизнь одним своим видом напоминала ей своего отморозка-отца.

Шаг за шагом, день за днем… Мало-помалу Тома, благодаря Петру, научилась любить и свою нежеланную дочь Динку.

И сама была так этому рада!

В ее доме, наконец-то, поселилось долгожданное счастье и покой.

– Саш! Ну пошли играть! Пошли! – звонкий настойчивый детский голосок то и дело раздавался в разных частях дома.

Взрослые с улыбкой наблюдали, как деловая Динка тащит за руку старшего сводного брата, который был неизменным спутником всех ее игр и шалостей. И это было хорошо! Хоть кто-то мог контролировать эту хулиганистую непоседу! Ведь от Динки можно было ждать чего угодно! То она прямо в сарае небольшой костер разведет, чтобы сосиски пожарить, то на речку с отцовской удочкой рыбачить сбежит, то еще что выдумает! В отличие от многих мальчишек, Саша, со свойственной ему порой недетской мудростью, никогда не стеснялся играть со своей назойливой командиршей-сестренкой. Динка с детства вертела им, как хотела. При этом не желая делить внимание брата ни с кем. Сашка всегда был только ее. А он и не спорил. Мальчишка был очень рад, что у него наконец-то появилась самая настоящая семья. Он играл с Динкой в прятки, в домик, покорно изображая в кукольных играх «папу». И никогда не давал Дину в обиду. С ним девочка всегда была как за каменной стеной.

И казалось, в их дом навсегда пришло счастье.

Но все навсегда изменилось тем самым злополучным знойным летним вечером.

Машина представительского класса свернула за угол и остановилась. Тамара оторвалась от изучения документов.

– Василий, что еще там? Только не говори, что пробка. Мы не в Москве!

Конопатый водитель Васька, который был ровесником строгой Тамары, но откровенно ее побаивался из-за железобетонного характера, невольно усмехнулся.

– Корова, Тамара Васильевна, – и тут же спохватился, поспешно объяснив: – То есть я в том смысле, не вы… А натуральная корова. На дороге, коза, ходит. Поселок же.

Словно в доказательство слов, одна из переходящих дорогу буренок остановилась, тоскливо взглянула на машину и протяжно замычала.

Тамара нахмурилась. Ей хотелось как можно быстрее попасть домой. Накануне у Петра поднялась температура, ночью вызывали врача. Именно поэтому она, а не муж поехала на завод за документами. Но надолго оставлять больного мужа ей не хотелось.

– Поторопись, пожалуйста, – сдержанно бросила женщина, по ходу напомнив: – Нам еще в аптеку надо заехать.

– Я помню, помню, Тамара Васильевна… Только это… Коровам же ПДД не писаны.

Спорить с водителем не было смысла, как и торопить бестолковую корову, поэтому Тамара снова погрузилась в бумаги.

На сердце почему-то появилась тревога.

Нервная.

Алогичная.

Другой бы, наверное, принял ее за дурное предчувствие, но Тамара предпочла подумать, что это последствие бессонной ночи. Она, скорее всего, выпила слишком много кофе, вот нервы и шалят.

Но дело было все же не в нервах. Тамара поняла это, когда, подъезжая к дому, издали услышала тревожный вой пожарных сирен.

А дальше все как в тумане.

Дым. Гарь. Копоть. Чьи-то лица. Соседи. Прохожие. Пожарные.

Заплаканная Клавдия и перепуганные дети, жмущиеся к бабушке.

– Саша! Сынок! Дина! Доченька! Живы! – у перепуганной Тамары вырвался вздох облегчения, когда она судорожно осматривала детей, словно силясь убедиться, что с ними все в порядке.

Лишь затем она растерянно оглянулась.

– А Петя? Петя где, мам?

Ответом послужил не плач, а вой Клавдии.

Сердце Тамары, еще секунду назад громко бухающее в груди, остановилось…

Перепуганные соседи потом еще долго судачили, что Томка, ополоумев с горя, пыталась броситься в пылающий дом вслед за оставшимся там мужем. Пожарным и врачам «скорой» с трудом удалось удержать ее, и то, только вколов лошадиную дозу снотворного. И хотя Тамару в тот же вечер увезли в больницу с сильнейшим нервным срывом, казалось, что над пепелищем некогда добротного коттеджа все еще витал ее надрывный не то плач, не то вой…

– Петя! Петенька! Пустите меня! Я к нему хочу! К нему…

На следующее утро осунувшаяся Клавдия Матвеевна в пропахшей дымом вчерашней одежде зашла в больницу вместе с внуками.

– Только тихо! Здесь не шумят! – предупредила она и без того испуганных десятилетнего Сашу и пятилетнюю Динку, которые, взявшись за руки, шли следом.

– Мы поняли, бабуля, – тихо отозвался мальчик, крепче сжав ручку испуганной сестренки.

Динке не было шести, и она не совсем понимала, что происходит. Бабушка сказала, что папы больше нет. Он зачем-то ушел на небо к Боженьке, и ему теперь там хорошо. Вот только зачем было уходить куда-то (да еще на небо), когда им и дома было весело, Дина не понимала.