Некромант
Шрифт:
— Убирайся прочь, тварь! Мы уже уплатили дань твоему хозяину!
Едва сдерживая слёзы радости, я прохрипел:
— Я — живой. Я не боюсь солнечного света! — И я начертил перед собой символ Огнеликого, и прочёл молитву, прославляющую его имя. — Тех, кого вы боитесь, больше нет. Они исчезли, уничтоженные светом Гелиона; вам некого больше бояться.
Деревенские жители долго обсуждали мои слова. Но то, что я спокойно стоял при свете дня, убедило их в том, что я живой человек, а не мертвец, и они впустили меня. Умывшись и отдохнув, я взглянул на свою бороду, отросшую за время плена, и балахон, сильно испачканный и порванный за время моего плутания по лесу. Неудивительно, что дети испугались меня. Я и сам бы перепугался, увидев такое чудище, бегущее ко мне из леса. Местные не хотели мне верить, что ужас, который столько лет наполнял предгорья, исчез, что больше не надо по жребию отправлять раз в полгода одного из жителей в горы, и что теперь можно жить без страха за свою жизнь, и за жизни детей.
Через месяц, дождавшись каравана купцов, я уехал из тех мест. Что же до жителей деревни, они, без сомнения, убедились в правоте моих слов, когда тот, кто был предназначен в жертву, вернулся домой.
Амина уже давно спала, уткнувшись мне в плечо. Свеча, горевшая на столике возле кровати, тихонько потрескивала, испуская неяркий свет. Потревоженные воспоминания вернулись назад в уголки памяти. Пусть там и они остаются вместе с тенями прошлого.