Чтение онлайн

– Мне бы скорее не поверилось, если бы я был единственным в этом месяце. А что с другими-то не так?

– Жалоба на шумную вечеринку на яхте Рут Каспер – три пожилые дамы выпили бутылку шампанского на троих и слишком громко смеялись; и жалоба на Леви Ахмеда за забытые им на мосте сети.

– И как ты до сих пор не уволился?

– Да мне нравится разгребать подобную чушь.

– В психологи тебе нужно было заделаться, Вилиам, а не в полицейские идти.

– Ха-ха! Ну ладно, друг, хорошего тебе дня!

– И тебе, дружище, и тебе.

Дверь захлопнулась. Тяжелые шаги пошли по коридору. Спустя несколько секунд Брэм приоткрыл дверь спальни и, встретившись со мной взглядом, не стал переступать порог.

– Сходи достань из своей сумки удостоверение личности и покажи его мне. Хоть что-то: паспорт, водительские права, страховка, любой другой документ – всё равно.

Я нервно сглотнула и неосознанно сжала ладони, лежащие на коленях, в кулаки:

– Я иностранка.

В ответ он гулко выдохнул:

– Эту легенду для тебя придумал я, взамен изначальной, в которой ты была бродяжкой. Помнишь?

– Ты не придумал, а просто угадал… – я осеклась. И сразу же закусила губу. Мой тон прозвучал совсем неубедительно. Нужно говорить увереннее!

– Особенно у иностранки, пребывающей внутри чужой страны, должны быть на руках соответствующие документы.

– У меня нет документов, – решила таранить правдой я, и на сей раз мой тон звучал твёрдо.

– Почему нет?

– Потеряла.

– Хм… Ты одна из нашумевших нелегальных мигрантов?

– Я не знаю, кто такие “нелегальные мигранты”, – решила продолжать вдавливать педаль правды до упора я.

– Фактически, нелегальный мигрант – это человек, который попал на территорию чужой страны без исполнения установленных правил для пересечения границы чужого государства.

– Получается, что я не нелегальная мигрантка. Я точно из Швеции. Значит, у меня не будет проблем с тем полицейским, который только что приходил?

– Я ведь сказал ему, что ты моя кузина, а он мой друг, так что не думаю, что проблемы могут возникнуть. Но только с ним. Сейчас в городе помимо добряка Вилиама Улофссона полно менее добродушно настроенных и более придирчивых полицейских. Поэтому запомни: для полиции ты не иностранка и тем более не бродяжка, а именно шведка. Запомнила? – в ответ я только утвердительно кивнула головой. – Хорошо. А теперь ответь: у меня из-за тебя проблем не возникнет?

– Надеюсь.

– Но не обещаешь.

– Нет.

– Замечательно. Обожаю непредсказуемость.

Развернувшись, он отправился в другую комнату, а я ещё несколько секунд пыталась понять, серьёзны ли его последние слова или он так сыронизировал, но по итогу я так и не разобралась со значением интонации его последних слов.

В три часа мы начали собираться в бар – накануне Рита передала нам приглашение на поздний обед от Бабирай Зумы. Я оделась в новые джинсы, футболку и рубашку – Брэм объяснил, что бессменное ношение одной и той же одежды может привлекать внимание оригиналов, – и теперь наблюдала за тем, как Брэм, сначала надев на себя уже известную мне синюю рубашку, снял её и начал надевать зелёную.

– Но синяя рубашка понравилась Рите, – заметила я. – Она сказала, что при виде тебя в ней, у неё бабочки в животе оживают.

– Поэтому я её и не надену.

Я не понимала его поведения и потому решила спросить:

– Рита, кажется, хочет стать твоей девушкой. Тебе она разве не нравится? – Брэм неоднозначно поморщил носом, я же не поняла его мимики, поэтому решила продолжать допрос. – Прости, я просто не понимаю, как может не нравиться такая девушка, как Рита.

– Почему не понимаешь?

– Она, кажется, добрая, от неё вкусно пахнет, она красиво красит себя…

– Не красит себя, а красится.

Я сдвинула брови:

– И она, несомненно, очень красивая девушка. А ты говорил, что люди любят красоту.

– Все твои доводы резонны. И именно потому, что Рита не только красивая, но и хорошая девушка, я ею не заинтересован.

– Не понимаю…

– Очень многого, кстати, – повёл бровью мой собеседник, видимо, решивший приструнить моё любопытство, однако я окончательно осмелела в общении с ним и к тому же всякий раз, как ощущала хотя бы намёк на то, что меня кто-то пытается приструнить, сразу же давала мгновенный отпор. Наши взгляды встретились. По-моему он явно понял, что я не собираюсь отступать, а, быть может, даже собираюсь напасть. – Ладно, дикарка, объясню. Рита хорошая девушка, а значит, ей не нужен такой, как я.

– Какой “такой”? – не унималась я.

– Без привязи. Без определённого места жительства. Без определённого места работы. Ей нужен хороший парень, который сможет сделать её жизнь комфортной, безопасно-стабильной и, возможно, даже спокойной. А я – сплошное переживание. И потом, мне нравятся шатенки, а не блондинки.

Из всех его доводов я по-настоящему поняла, то есть восприняла всерьёз, только последний. Общая физиология и природа влечения организмов противоположных полов для меня очень даже понятны, а какие-то там стабильности-определённости – это точно что-то из пока ещё смутно понимаемого мной устройства оригинального мира.

Рассуждая так, я напрочь не обратила своего внимания на тот факт, что я сама являюсь шатенкой, а значит слова Брэма о его вкусовых предпочтениях касательно противоположного пола вполне могли иметь и иное значение.

Обед получился вкусным и очень сытным: много картошки фри, много разнообразных соусов, пять видов гамбургеров и шипучие напитки. Никогда в жизни я так вкусно не обедала, но больше всего меня в итоге удивила неожиданная тяжесть в желудке: никогда в своей жизни я не переедала и оттого до сих пор вообще не знала о том, что такое переедание, а здесь как будто чуть-чуть переборщила – наверное, не стоило съедать последний гамбургер, который Бабирай буквально засунула в меня со словами о том, что ей нравится, когда “дети хорошо кушают”. По её мнению, Илайя ел недостаточно хорошо, отчего и вырос худой шпалой. Я уточнила у Бабирай, что означает “худая шпала”, а позже у Илайи уточнила, что значило его выражение “не вешать нос”. Если бы в тот момент Брэм был рядом, я бы со всеми этими уточнениями обратилась к нему, но он отлучился в туалетную комнату, поэтому я спросила этих двух, и они, удивлённо посмеиваясь, объяснили мне значения своих метафорических выражений.

В итоге мы с Брэмом засиделись в баре до наступления вечера. Рядом с нами за барной стойкой расположились Илайя и немногим позже пришедшая, снова красиво накрашенная Рита, а слегка подвыпившая Бабирай всё крутилась за барной стойкой. Все были в хорошем расположении духа, всем было даже весело, и я не заметила, как сама расслабилась.

– Я вот всё гадаю, что это за фамилия такая, Неон, – отозвалась снова возвращающаяся к нашей части стойки Бабирай. – Не шведская же, но и не финская, да и на норвежскую не походит. Французская, что ли?