Чтение онлайн

Мне стало жаль стариков. Хоть одна и отравляла мне существование двадцать лет, а второй меня чуть не убил.

— Ну, в общем так, — наконец решился я. — Есть шанс нейтрализовать Ронена.

Теща так задышала в трубку, что я испугался — помрет еще от инфаркта, не дослушав.

— Что значит нейтрализовать, Боря? Выражайся яснее, я, если ты не понял, звоню с того же чистого мобильного телефона.

— Лет на десять, если повезет. Здесь, на чужой холодной земле.

— Хммммм… На зону париться? Это отличная идея, Боря! На шконку его! Поближе к параше! И ты сможешь??? Это действительно реально? А что… откупиться он не сможет, Плоткинских денег у него нет… Остальное пока еще у Наума. Что он мог взять в долг, он это уже взял на свои змеиные интриги… У него даже вилла заложена. А что! — голос тещи звенел. — Настоящая российская зона! Ронену! Это даже не хуже Наумовой пули! Боря! Я согласна! Мы согласны! Что тебе для этого надо? Чем тебе помочь? Что ты за это хочешь?

Я задумался. А действительно, что я за это хочу? На фиг все это мне нужно? Ну, во-первых, я не люблю, когда меня и мою страну пытаются использовать втемную. А во-вторых… ну разве что:

— За это вы обеспечите, чтобы домой я вернулся не блудным мужем, а героем. А то как-то Ленка не хочет ничего понимать в этот раз…

— Боря, а как же иначе? — торжественно, как юный пионер, произнесла теща. — Ты же не прохлаждаться в Москву уехал. Ты будешь определять пути исторического развития! Ты же знаешь, я всегда была к тебе справедлива и критиковала тебя потому, что ты ничего лучшего не заслуживал. А теперь будет совсем другое дело… Леночка не сможет этого не понять, когда я ей все объясню.

— Ладно, значит договорились. Передайте Науму, что надо срочно сделать. Во-первых, сообщить московскому банку, что все претензии к Плоткину сняты, а счет переоформляется на Ронена. Во-вторых, пусть он объявит среди своих, что признал свершившиеся факты, отходит от дел и что начинает передавать Ронену все дела, связи и прочие полномочия.

Теща опять задышала:

— Подожди, Боря… Но ведь это «как будто», да? Я-то понимаю, что это военная хитрость, но… Но Наум может тебе не поверить.

— А скажите ему, — задушевно предложил я, — что не верить человеку, которого несколько дней назад он сам пытался убить исключительно за патологическую честность — это уже вообще свинство.

Теща довольно хрюкнула.

— И, наконец, в-третьих, — все-таки сказал я то, в чем сомневался до последнего, но не получалось иначе, — отдать Ронену жену и детей Плоткина.

Теща притихла.

— Ты уверен? — наконец спросила она. — Ронен и детей убьет.

— Я надеюсь, что не успеет. А без этого не получится, Плоткин слишком скользкий — нужен верный крючок.

— Ну что ж, — медленно проговорила Софья Моисеевна, — у каждого своя непростая судьба.

— Сразу после этого Наум должен резко заболеть и никого не принимать.

— Ладно. Что еще? Ты же будешь нанимать и подкупать людей? Значит, тебе нужны денежные средства.

— В том-то и дело, — признался я. — Учитывая щепетильность Наума, боюсь, что нам с вами придется сильно залезть в долги.

— Боря! Никаких долгов! Ты что?! Ты что, правда не понимаешь, что делаешь общественно-значимое дело, для которого не жалко никаких денег. Наум ведь только на себя и, к сожалению, на меня не готов тратить. А на борьбу он отдаст всё.

Я молчал, чувствуя себя идиотом.

— А теперь, Боря, вообрази самую большую сумму, которую ты решишься у Наума попросить, — торжественно провозгласила теща. — Вообразил?

— Угум.

— Теперь умножь ее на два. То, что ты вообразил, возьмешь себе. А то, на что воображения не хватило, отдашь мне. Ну как мне… ты же понимаешь. Сколько мне там осталось… А твой сын — мой единственный наследник. У мальчика должен быть свой бизнес. Кроме того, Наум заслужил гораздо более обеспеченную старость, чем он готов себе позволить. И мы с тобой восстанавливаем социальную справедливость. А Наум сохраняет верность своим принципам.

— У меня, ясное дело, принципов никаких нет и быть не может, — начал было я, но тещина карточка прекратила дозволенные речи.

Детали операции еще предстояло додумать. Но внутренние часы, шедшие до этого беззвучно, начали громко тикать, все время напоминая, что время уходит. Поэтому я решил позвонить Саньке сразу, а детали покрутить во время выгула шарпея, пока Санька будет ехать.

— Что звонишь? Света появилась? — воспрял он.

— Скорее объявилась.

— Где???

— На яхте.

Санька засопел и злобно поинтересовался:

— На чьей это, интересно?

— На собственной, не дергайся. Бесполезно.

Санька дернулся всерьез:

— А давай ты не будешь мне тут советовать когда мне дергаться, а когда нет! Ладно, вечером заеду, обсудим.

— Нет. Сейчас.

— Сейчас, Боренька, я на работе. Работаю я, пока некоторые на дачах прохлаждаются. Причем, работаю сторожем — сижу с этим вашим долбанным Плоткиным. Как он меня достал, если бы ты знал! Эфраим, тут тебе второй мучитель привет передает. Так?

— Кстати, Эфраима ни в коем случае не отпускай.

— Да я и не собираюсь… А почему?

— Ты, может, и не собираешься. А твое начальство вот-вот соберется.

— А откуда ты можешь знать хоть что-то о планах моего начальства? Да и нахрен он мне нужен, если начальству — нет? Это ведь уже не мы с тобой, Боренька, его караулим. Это уже чужая добыча.

Мне надоело, и я решил ускорить процесс:

— Санька, приезжай немедленно. Я шабашку тебе нашел.

— Какую? Я, вообще-то, при деле.

— Тебе понравится. Не пыльную. Риска мало, денег много.

— Сколько?

— Ну… месячная зарплата в сутки. Годится?

— Все, Боренька, еду. Через час буду, жди.

О'Лай уже почти признал во мне если не хозяина, то врио. И вполне приноровился к моему шагу — трусил рядом, не мешая думать. Впрочем, думать-то на данном этапе было особенно и не о чем — ясно, что предстояла работа с Плоткиным, вернее правильная его обработка. После которой он сам должен был придумать, как вытащить Ронена в Москву. А Санька должен придумать, как Ронена посадить. Я теперь был вроде руководителем проекта, практически менагером, как брезгливо называла Светик клерков любого уровня. Впервые я оказался в ситуации, когда мне надо было только координировать. Даже моими семейными проблемами занялась теща. Финансовыми — тесть. Эмоциональными — О'Лай. Вот только совесть некому было перепоручить. Может, может замочить Ронен Плоткинских детей, не говоря уже о жене. И никто мне не давал права ими рисковать.