Недотрога
Шрифт:
Девушка со скрипкой, в маске и с распущенными волосами, кокетливо прикрывающими все запретные места, напряженно сидела на высоком позолоченном стуле.
И я огромным усилием воли удержался на диване, тогда как хотелось вскочить, ринуться к ней и утащить со сцены, спрятать только для себя, для личного пользования, чтобы ни одна гнида не таращилась и не смела трахать ее взглядом.
А потом она взялась за смычок и прикоснулась к струнам, и заунывная плаксивая мелодия полилась в зал, будто стон или мольба. Не знаю, как назвать. Но казалось, что Тая о чем-то скорбит или исполняет свою собственную лебединую песню. Она будто разрезала каждым движением смычка мои нервы, а музыкой оплетала, словно прочной паутиной, захватывая в свои сети. Она порабощала, и я не мог оторвать от нее взгляда, завороженный и прикованный невидимыми цепями, чувствуя в паху болезненное тягучее напряжение.
Желание проснулось мгновенно и распространилось по телу, как пожар, поджигая меня изнутри.
Что ж, сам себе подписал приговор, когда решил наказать ее таким вот способом. Добился только одного — наказал сам себя одержимостью этой девушкой, запретной для меня. «Она принадлежала отцу, раздвигала перед ним ноги и пользовалась его деньгами. Она продажная, развратная, хитрая…» — убеждал я себя снова и снова, но всё, что видел, это Таю во многих ипостасях.
Ее светлую добрую улыбку, изящные движения, робкий взмах густых ресниц, умоляющий взгляд, болезненное прозрение в наивных глазах, когда оскорблял ее и заставил раздеваться перед выступлением.
В общем, всё что угодно, только не образ шлюхи. На сцене сейчас находилась совершенно несчастная девушка, которую заставили выступать в голом виде, унизили. Она едва сидит на этом стуле, и кажется, даже отсюда вижу, в какой она агонии. Кажется, что ее боль передается мне.
Уничтожает изнутри. Это всё ее чертова музыка и невинный вид. Совершенно запутали и увели мысли в неверном направлении…
Она актриса и может сыграть что угодно. Если присмотреться, то видно, как якобы невинным движением она оголяет бедра, раздвигает их, соблазняя всех мужиков вокруг. Наверняка не один я мечтаю, чтобы эти длинные-длинные волосы струящимся водопадом упали мне на грудь, когда она будет сверху. Сверху в позе наездницы, насаживаясь на мой член. Или как я намотаю их на ладонь, заставляя Таю подчиняться мне. Но сейчас я больше всего хочу, до боли хочу, чтобы ее чертовы волосы сдвинулись и показали красивую белую грудь, оголили острые возбужденные соски. И мысленно умоляю: «Пошевелись… дай больше… изогнись, детка, дай получше тебя рассмотреть…»
Но красное свечение затухает, и Тая растворяется во тьме, словно ее и не было, а я потрясенно смотрю на то место, где она только что сидела. И такое звенящее ощущение осталось, будто по башке дали кувалдой и оглушили до легкой контузии.
— Вот это номер! Я бы не отказался, если бы она полирнула мой смычок, — присвистнул Гриха, а Саранский взял в руки смартфон и привлек наше внимание:
— Итак, смотрим на рейтинг девочек.
А потом голосом спортивного арбитра начал азартно сообщать растущие на глазах цифры.
Дело в том, что для аукциона было создано специальное приложение, позволяющее сохранять анонимность, ставить баллы девушкам, покупать их и перечислять деньги на счет клуба.
Тая числилась под кодовым именем Вайолин. Скрипка по-английски. И я до скрежета сжал зубы, напряженно всматриваясь в экран своего смартфона, когда увидел, как скакнул ее рейтинг по сравнению с другими. И с ужасом осознал, что натворил. Ее купят, сегодня, сейчас, а я никак не смогу помешать. Я самолично запустил этот гребаный аукцион. И Тая достанется другому. Если только не выкуплю сам. Но зачем мне это делать? Что за дурацкая мысль? Собственно, она-то будет не против. Вряд ли долго продержится без нового спонсора. Стоило ей исчезнуть со сцены, и наваждение мало-помалу отпустило, ослабляя железную хватку. И я снова вспомнил, кто она такая и какую участь я ей определил.
Хотела околдовать меня своей музыкой? Заворожить своей псевдоневинностью? Не вышло, маленькая дрянь… Ты пока не расплатилась со мной сполна. Яростно затушив в себе крохотный огонек жалости к этой девушке, я налил еще водки и провозгласил тост:
— За успешный аукцион!
И пусть ее купит хоть арабский шейх для своего гарема — буду только рад. Самолично отдам во временное пользование, перевязанную золотым бантом.
Глава 18
Ночь в клубе. Продолжение
Ночь набирала обороты. В клубе началась настоящая вакханалия. Смех, крики, пьяная суета и безбашенные танцы. Название заведения оправдывало себя. У людей словно открылись неведомые раньше шлюзы, выпуская наружу всё грязное и порочное. Пришлось даже подключить охрану, чтобы вывести наружу самых буйных. Такого масштаба мы, конечно, не ожидали.
А я нажрался. Как свинья. Мир поплыл перед глазами, вокруг мелькали какие-то силуэты, разговоры звучали приглушенно, их смысл от меня ускользал, даже когда обращались напрямую. Парни тыкали мне в лицо слепящие мерцанием экраны смартфонов, что-то орали радостно про аукцион и кредиты…
А я впадал в забытье, медленно опускаясь на самое дно сознания. Там, где на всё плевать и где нет никаких терзающих душу вопросов. Хорошо, пьяно и спокойно.
Вдруг на колени упало какое-то тело с приторным женским ароматом, сладковато-терпким, перемешанным с алкогольными парами и запахом сигаретного дыма, перед глазами мелькнула задранная цветастая юбка, обнажающая тощие бедра. Шею обвили длинные руки и к лицу склонилась гротескная дьявольская маска. Красная кожа, черные дуги бровей, загнутые рога, хищный оскал рта с двумя клыками. Из-под маски доносился визгливый женский смех.
Что за…
— Макси-и-и-м, — протяжно зашептала маска, острыми ногтями впиваясь в плечи. — Очнись.
Инстинктивно обхватив наглую девку за талию, попытался сдвинуть ее с места, но она упорно прижимала меня к спинке дивана, к которой и так буквально прилип.
— Ты кто? Что тебе надо? — прохрипел я, поднимая руку к маске и срывая ее. Передо мной оказалось расплывающееся лицо с длинными прилизанными черными волосами. Яркий макияж и пухлые красные губы не помешали мне узнать одну из артисток труппы. Имени я, конечно же, не отыскал в глубинах памяти.
— Ну же, Ма-а-акс, — продолжала она противно тянуть, — ты не узнал меня? Я же Оля-я-я. Не помнишь, как подвозил как-то нас с девочками до города?
— И? — спросил коротко, снова пытаясь отодвинуть от себя пьяное тело. Но в таком состоянии не получалось это сделать. Но мне нужно было от нее избавиться, от одного только приторного запаха тошнота подступала к горлу, не говоря уже о духоте в ВИП-кабинете. Мне надо на воздух. Срочно.
— Как что? — удивилась Оля, скользя по мне грудью и елозя по бедрам костлявой задницей. — Разве вам тут не скучно? Сидеть мужской компанией?