Чтение онлайн

Зрители в этот день еще два раза скандировали свой новый клич. После четвертого убитого Недомерок, под приветственные крики зрителей, медленно побрел в сторону решетки, ведущей с арены. А в ложе Борейта все десять саний с начала боя стояла тишина. И только после ухода с арены своего бойца Лоскер вскочил и ринулся к выходу.

— Странно. Что же случилось между парнем и Ульрикой, что он был сегодня в таком состоянии? — пробормотал маннас, глядя на закрывшуюся за ланистой дверь ложи.

— Данелий, советую даже не спрашивать об этом у маэстро, — Борейт сделал большой глоток вина. — Если уж у парня поехали мозги, то я не хочу знать, что между ними было ночью.

Денис

— Оргел, скажи мне, что со мной происходит?

Сидя на кушетке в комнате, выделенной гоблину под лазарет, я снова и снова вспоминал прошедшие сутки. Перед глазами стояла Улька, ночь, проведенная с нею, и арена, где я слетел с катушек.

— Что ты конкретно хочешь знать? Если судить по состоянию твоего тела, то ты в полном порядке, — шаман неторопливо замазывал порез на моей руке заживляющей мазью. — Несколько царапин от ногтей на спине и два легких пореза не в счет. Ну разве что попроси свою девушку в следующий раз не кусать так сильно твое плечо.

— Я хочу понять, почему я перестал контролировать себя! Ведь уже столько времени прошло с того времени, когда ты научил меня держать в узде свою ярость. А тут мне просто снесло мозги! Как такое может быть?

— Ну, ты и задал вопрос, — Оргел, прищурившись, глянул мне в лицо и вздохнул. — Хорошо, я попробую тебе помочь, раз ты сам не можешь понять. Напомни мне, что я учил тебя контролировать, какое чувство?

— Как какое? Я же тебе уже сказал, что ярость! Что ты со мною играешь в тупого и еще тупее?!

— Эх, Ден, какой же ты еще ребенок, — шаман тяжело вздохнул, отставил баночку с мазью и присел рядом на кушетку. — Ну ладно, давай расставим все по местам в твоей голове. Насколько я знаю, ночью к тебе приходила женщина. Так?

— Ну да.

— Кто она была? Знакомая?

— Да, знакомая. Я тебе рассказывал о ней — это была Улька, вот только она оказалась не той, кого я знал. Вернее, не тем… Блин, запутался. Короче, она раньше приходила как рабыня. Тогда я еще был зрячим и не привык пользоваться магическим зрением. Но вчера я смотрел не глазами, и сначала даже не узнал ее. Я испугался, что меня раскрыли, что кто-то узнал про мою тайну и за мной прислали маннаса! А это оказалась она! Она все время меня обманывала! Ведь маннас не может быть рабом — ты мне сам об этом говорил! А она очень сильный маннас, такого не достигнешь за то время, что я ее не видел. Все маннасы, которых я до этого времени видел, ей в подметки не годятся!

— Эй, постой! Не спеши так, а то у меня голова заболела от твоих криков. Давай по порядку. Значит, девушка, которая раньше к тебе приходила и определенно тебе нравилась, оказалась обманщицей. Так?

— Ну, можно сказать и так.

— Не увиливай! Говори прямо, она тебе нравится или нет?

— Я не знаю! Я уже ничего не знаю и не понимаю! Мне хочется ухватиться за ее прекрасную тонкую шейку и душить, — выставив руки перед собой, я представил Ульку в моих руках и улыбнулся. — Душить, пока в ее глазах не угаснет жизнь! Нет! Сначала связать ее как следует, потом отыметь по полной, чтобы она почувствовала, как это быть безвольным рабом, который не может противиться желаниям господина, а потом взять нож и отрезать от нее по маленькому кусочку, а она должна быть в сознании и чувствовать все!

— Стой! Стой, Ден! Ты уже куда-то не в ту степь пошел. Давай еще раз сначала. Кого ты видишь перед собой, когда представляешь красивую женщину?

— Я вижу эту стерву, ее лицо, тело, волосы, глаза! И мне хочется взять ее и…

— Стоп! — Оргел схватил мою руку, которая снова потянулась к такой нежной и тонкой шейке в моем воображении. — Теперь мне ясен ответ. Ден, ты не можешь себя контролировать потому, что это не простая ярость к врагам, которую можно удержать в узде. Это любовь! А такое сильное чувство ни один мужчина не может контролировать. Тем более что у тебя это, судя по всему, первая любовь.

— Что?! Да не может быть! Я не люблю эту стерву! Она предала меня, она обманом влезла в мою душу и выковыряла ее, а потом изваляла в грязи и лжи! Я эту су… ититскую дочь прибить готов, а ты говоришь о любви!

— Ден, не части! Давай успокоимся и подумаем вместе, хорошо? — Гоблин встал с кушетки, повернулся ко мне лицом и положил руки мне на плечи. — Мы выяснили, что ты ее любишь. И не перебивай меня! Да, ты ее любишь, потому что если бы ты ее не любил, то не представлял бы ее образ сразу, как только я попросил тебя подумать о красивой женщине! Но, — шаман поднял руку с выставленным указательным пальцем вверх, — она тебя обманула! Как ты там сказал? Обманом влезла в твою душу, вот! Именно это стало причиной твоей ярости. Любимая женщина обманула тебя! А от любви до ненависти, что? Правильно! Ты сам мне рассказывал про ваши пословицы. От любви до ненависти один шаг! И именно поэтому сегодня на арене ты не мог себя контролировать! Ведь наверняка ты думал о ней, когда вышел на арену? Не так ли?

— Да… Думал…

— Вот! Ты думал о ней, вспоминал, как любимая женщина тебя обманула, и в твоей душе поднялась ярость! Ярость на то, что человек, которому ты доверил самое сокровенное, что может быть между мужчиной и женщиной — ЛЮБОВЬ! — предал тебя! О каком контроле может быть речь в такой ситуации? Ведь ты даже не был готов к бою! Ты, выйдя на арену, думал о ней, а не о противнике. Тебе захотелось выплеснуть свои чувства, а тут перед тобой как раз есть тот, на кого ты можешь это сделать. Вот ты и сорвался. Хорошо еще, что про ускорение не забыл, а то бы прирезали тебя, такого безрассудного, и дело с концом.

— А ты откуда знаешь, что я был безрассудным?

— Да стоило закончиться твоему бою, как тут Лоскер прибежал. Орал долго, требовал ответа — хотел знать, что с тобой такое. Все беспокоился, что ты завтра не сможешь победить. Пришлось его успокаивать, а то этот засранец мне пару раз ошейник почти на максимальный уровень боли включил! Знаешь, как больно?

— Знаю. Очень больно. — Невольно моя рука потянулась к шее, чтобы потереть ожог, который скрывался под ошейником. — А что ты ему сказал, что он успокоился?

— Да пришлось соврать, что это побочное действие зелья, которое позволяет тебе ускоряться. Якобы слишком долгое потребление этого зелья плохо сказывается на голове, вот ты немного и психанул.

— А Шуфар не приходил?

— Да нет, этот орк приходит только тогда, когда надо кого-нибудь подлечить. А что?

— Да сдается мне, что он уже давно понял, что нет никакого зелья ускорения, а то, что ты мне даешь, подделка. По-моему он уже давно понял, что я имею кое-какие силы.

— Ну раз он до сих пор не сказал ничего Лоскеру, то и дальше будет молчать. Я его, конечно, недолюбливаю, и у нас это взаимно, насколько я знаю, но что у него не отнимешь, так это чувство чести. Орки очень щепетильны в отношении чести и долгов, а тебя он практически признал другом, так что вряд ли выдаст.