Чтение онлайн

– Как я понимаю, Азнар Трул мертв, – произнес он.

К его удивлению Мари не ответила и никак не показала, что вообще его узнает. Она просто продолжила трапезу. Бедняга в её руках содрогнулся, его конечности дернулись.

– Сейчас придут и другие, – сказал он ей. – Мы можем убраться отсюда, но уходить нужно немедленно.

Она опять не удостоила его ответом, поэтому он положил руку на её плечо.

С рычанием развернувшись, Мари отбросила его руку. Посмотрев в её пылающие глаза, он не увидел в них ни тени разума или понимания – словно она была голодной собакой, а он – незнакомцем, который пытается оттащить её от куска говядины.

Как он и предупреждал, смертные были слишком хрупкими сосудами для силы, которой обладали кровавые изверги, и превращение свело её с ума. Вопрос только в том – временно или навсегда. Если верно первое, то, возможно, имеет смысл попытаться помочь ей безопасно выйти из этого состояния.

Или нет. Когда он услышал пронзительные, возбужденные голоса и оглянулся, то увидел, что на него наступает фаланга солдат, которые окружали шедших в центре волшебников в алых мантиях.

Возможно, двум кровавым извергам и удастся справиться с такой толпой, но Тсагот не видел особого смысла в этом эксперименте. Да, он почувствовал интерес к созданному им странному гибриду и решил, что сможет обучить её, как его создатель обучил его самого, но, когда собственная жизнь оказалась под угрозой, все это ушло на задний план. Теперь его заботило только то, как бы побыстрее выбраться из этой передряги.

Мари невольно помогла ему, переместившись через пространство и набросившись на воинов, стоявших в передних рядах. Копье все ещё торчало из её спины. Такая близкая угроза заставила всех врагов сосредоточить свое внимание только на ней, и Тсаготу оказалось нетрудно перенестись в противоположную сторону. Ни один маг не прочитал заклинание, чтобы ему помешать.

Однако он не ушел так далеко, как велело ему благоразумие. В конце концов он решил, что, даже если ему не хотелось драться рука об руку с бешеным, сумасшедшим созданием, которое он сотворил, будет интересно увидеть, что произойдет с Мари. Так что Тсагот встал в дверном проёме на некотором расстоянии поодаль и принялся наблюдать.

Мари хорошо сражалась, убив почти всех воинов и двух Красных Волшебников до того, как один из оставшихся магов окатил её призванным ливнем из кислоты. Её чешуя задымилась и начала покрываться волдырями, и она упала. Глаза её вытекли, лицо растворялось, но она все равно попыталась подняться. Волшебник прочитал заклинание, и в воздухе появился меч из изумрудного пламени. Лезвие принялось рубить её на куски, пока она не прекратила шевелиться.

Её гибель заставила Тсагота почувствовать слабый укол грусти, но это не уменьшило, а скорее усилило чувство удовлетворения от того, что эта затруднительная работа наконец осталась позади. Радуясь, что охранная система замка предназначалась больше для того, чтобы не впускать незваных посетителей, а не удерживать их внутри, он проскользнул через сеть оберегов и растворился в ночи.

Когда лунный свет померк, Барерис спускался по узкой, полузасыпанной тропинке, которая, извилисто петляя, вела вдоль отвесного склона. С бешено колотящимся сердцем юноша низко пригнулся и принялся осматриваться, пока не понял, что Селунэ просто скрылась за облаком.

Ночью на охоту выходила нежить – крылатые твари, летучие мыши, нематериальные призраки и многие другие, но Барерис понял, что ему все равно придется продолжать путь и в темное время суток. Поначалу юноша надеялся, что сможет найти какое-нибудь укромное местечко и отлежаться там до рассвета, но, слыша на протяжении двух ночей приближающиеся звуки погони, он понял, что ни одно укрытие не является достаточно надежным. Возможно, превратившись в крыс или волков, его враги могли выследить его по запаху. В любом случае, лучше всего продолжать двигаться дальше, чтобы опережать преследователей.

Пусть магия и давала ему возможность видеть в темноте, путь через горы все равно оказался опасным и выматывающим. У юноши возникли проблемы с едой, глотка пересохла, а желудок постоянно cводило от голода.

Частенько он задавался вопросом, почему вообще утруждает себя этой жалкой, заранее обреченной на провал попыткой бегства. Он обещал спасти Таммит, но, если поглядеть правде в глаза, какие у него были на это шансы? Как в достоверных исторических хрониках, так и в самых фантастических рассказах он не встречал и намека на то, что вампир может вновь стать человеком.

И какой смысл продолжать жить без неё? Как он мог вынести то, что возлюбленная проклинала его за то, что с ней случилось, подозревая, что в её обвинениях была толика правды? Он подвел её по крайней мере дважды, разве не так? Один раз – когда покинул её в Безантуре, а второй – когда попытался спасти её и потерпел неудачу.

В будущем его не ждет ничего, кроме страданий, так что разве не проще будет прекратить это тяжкое испытание и остановиться? Привлеченная криком-другим, нежить обнаружит его, и тогда он сможет сразиться с ними. Если удача будет на его стороне, то он сможет напоследок получить удовольствие, уничтожив парочку преследователей прежде, чем остальные твари разорвут его на куски.

Он снова и снова испытывал искушение так и поступить, но все же никак не мог решиться. Возможно, несмотря на все доводы рассудка, часть его все ещё продолжала надеяться, что Таммит ещё можно спасти, или первобытный инстинкт выживания оказался сильнее, чем отчаяние.

 Он украдкой двинулся вперед и вышел на широкий, плоский хребет – перевал, который соединял один пик с другим. Значит, какое-то время идти будет быстрее и проще. Надеясь, что вода где-нибудь поблизости тоже найдется, бард ускорил шаги, но тут его охватил холод и над головой юноша почувствовал нечто неопределенное, но болезненно неправильное.

Бард бросился на живот, протянув руки, чтобы подмять под себя и разорвать – как получится – проносящуюся над ним туманную фигуру нападавшего. Перекатившись на ноги, он вытащил меч. Слабо фосфоресцирующий призрак стоял на каменистой земле – если так можно сказать. Очертания духа колыхались и плыли, так что его ноги то отрывались от почвы на небольшое расстояние, то частично погружались в неё. Небольшие узловатые деревья и кусты вокруг твари, отравленные её близостью, моментально завяли и стали опадать.

Барерис внимательно посмотрел на противника, и у него перехватило дыхание. Он никогда не ожидал столкнуться с кем-то, кто был бы более уродлив, чем Ксингакс, однако стоявшее перед ним существо оказалось именно таким. И в самом деле, его черты, несмотря на своё неопределенное, расплывчатое непостоянство, почему-то выглядели воплощением чистой сущности, самой идеи мерзости, хотя этого нельзя было объяснить даже асимметрией его искаженного, ястребиноклювого лица. При одном только взгляде в его выпученные глаза внутри у барда что-то оборвалось.