Чтение онлайн

— Полярная ночь волшебно прекрасна, но слишком уж однообразна. День похож на непрекращающийся кошмар. Я заработал там стойкую бессонницу.

— Вы геолог? — неожиданно спросила Нина.

— Почему вы так решили?

— Вы много путешествовали и вообще…

Она замолчала, продолжив свою мысль вялым движением руки.

— Я работаю в кино. — Он достал из кармана визитку и протянул ее девушке. Дело в том, что изображать из себя другого больше не было никакого смысла. Быть может, он на самом деле купит этот дом, кто знает.

— О! — невольно вырвалось у Нины. — Но тот человек, которого ждала мама… кажется, он работает в торговле.

— Я прочитал ваше объявление в газете. Мне дал ее друг, он был проездом в вашем городе. Он знает, что я давно хочу купить дом в глубинке. Моя мама родилась и выросла в небольшом городке на юге России. Очевидно, во мне эта тяга наследственная.

— Но тот человек… мне кажется, он должен был принести маме задаток.

— Но он почему-то не пришел, верно? Вероятно, тот человек передумал покупать ваш дом.

— Да. — Нина произнесла это слово с явным облегчением. — Он хотел перестроить его и вырубить сад. Он так и сказал маме.

— А вы наверняка не хотите этого. Потому и решили уехать на Север.

— Мы с сестрой выросли в этом доме.

Нина вздохнула печально, но в то же время с облегчением.

— Ну, а ваша сестра? Как она относится к переезду?

— Она еще ничего не знает. Она ведь только сегодня приехала. Я, кажется, говорила вам.

— Возможно. Как вы думаете, она захочет переехать в Полтаву?

Нина задумчиво покусала губу.

— Маруся останется здесь. Она собирается поступить в медучилище.

— Но где она будет жить, если вы продадите дом? — вырвалось у Угольцева прежде, чем он успел подумать о том, что вопрос подобного рода может насторожить его собеседницу.

— У них замечательное общежитие. В самом центре города и со всеми удобствами. Мама считает, что сестре полезно пожить в коллективе. Последнее время она…

Девушка замолчала и снова вздохнула.

— И сколько вы хотели бы получить за этот дом? — спросил Угольцев, вставая с кресла.

— Двадцать пять тысяч. У нас газовое отопление. Перебои с водой бывают только летом, когда все поливают огороды. Но по ночам вода идет вполне сносно.

— Ясно. В таком случае я оставлю вам задаток. — Угольцев достал из внутреннего кармана пачку четвертных купюр, свой аванс за будущую картину. — Здесь ровно пять тысяч. Остальные деньги я привезу примерно через неделю. Тогда же и оформим документы. Я вам позвоню накануне своего приезда, если позволите.

Лицо Нины выражало явную растерянность. Она смотрела на лежавшую на столе пачку денег с каким-то сожалением и даже страхом.

— Расписка мне не нужна. Я привык доверять людям.

— Но это… это очень большая сумма. Я обязательно дам вам расписку. Или, может, вы хотите, чтобы это сделала мама? Дом записан на нее. Я сейчас ей позвоню.

Нина выскочила с веранды прежде, чем Угольцев успел ее остановить. Признаться, ему не очень хотелось встречаться с Марией Лукьяновной Берестовой.

— Мама придет через десять минут, — сказала она, вернувшись на веранду так скоро, что Угольцеву было впору усомниться в том, что Нина на самом деле успела поговорить по телефону. — Она очень просит, чтобы вы дождались ее.

— Хорошо. — Угольцев поморщился, унюхав запах собственного пота. В спешке он даже не положил в карман дезодорант. — Если позволите, я умоюсь с дороги. У меня такое ощущение, словно я с ног до головы в пыли.

Нина провела его в тесную ванную комнату. Определенно, когда-то здесь был чулан, но потом в дом провели воду и чулан переоборудовали в ванную. Небольшое чуть-чуть приоткрытое окно под самым потолком тоже выходило в сад. — Угольцев определил это по аромату зрелых абрикосов. Обоняние у него было развито потрясающе.

Вода шла тоненькой струйкой, но ему удалось освежиться до пояса. Он испытал огромное облегчение. К тому времени, как он вышел из ванной одетый, причесанный и благоухающий гэдээровским мылом, которым, судя по его виду, пользовались довольно редко, появилась Мария Лукьяновна Берестова. Она сидела в том кресле, где десять минут назад сидел он, положив на подлокотники руки и неестественно выпрямив спину.

— Дочь мне все сообщила. Здравствуйте. — Она сделала было попытку встать, но вдруг побледнела, прикусила край нижней губы и застыла в кресле. — Сейчас я напишу вам расписку, — сказала она изменившимся голосом. — Вы не пожалеете, что купили этот дом.

Ее лицо не выражало никаких эмоций. И в светло-серых глазах, взгляд которых был устремлен куда-то поверх головы Угольцева, тоже ничего нельзя было прочесть. И тем не менее он понял безошибочно: совсем недавно эта женщина пережила тяжелую драму или даже трагедию. Ему невольно стало жаль ее.

Мария Лукьяновна придвинула к себе лежавший на столе листок бумаги в клетку, не задумавшись ни на секунду, написала на нем несколько крупных разборчивых слов. Поставила число и подпись. И подняла голову. Их глаза на мгновение встретились. У Марии Лукьяновны оказался очень тяжелый взгляд.

— Спасибо. — Он сложил листок вдвое и положил в боковой карман пиджака. — Я не собираюсь торопить вас с отъездом. Дело в том, что в настоящий момент я занят по горло и смогу заняться обустройством не раньше октября, а то и ноября, а потому…

— Я планирую уехать из города через неделю, самое большее десять дней, — нетерпеливо перебила Угольцева Мария Лукьяновна. — Я сегодня же закажу билеты и контейнер.

— Мама, но ведь ты знаешь, что оформление документов займет у меня целый месяц, если не больше. Да и я хотела помочь Марусе подготовиться к вступительным экзаменам в училище. Я хорошо знакома с доцентом Ивченко, который будет в этом году председателем приемной комиссии.