Эта книга является достаточно амбициозной попыткой представить читателю наиболее полное собрание стихотворений Геннадия Григорьева, давно ставших неотъемлемой частью того, что принято называть ленинградской культурой. Каждый, кто хоть как-то интересуется современной поэзией, без запинки прочтет наизусть несколько строк из григорьевских хитов – «Песенки декабриста», «Этюда с предлогами», «Сарая», «Дня „Зенита“» и многих других.
Стихи Григорьева по-настоящему любимы публикой потому, что не нуждаются в литературоведческих и прочих пояснениях: классическая форма сочетается в них с глубоким и драматическим содержанием.
Как всякому «народному», по определению критиков, поэту, Григорьеву удается раскрывать тайны мироздания и подниматься к вершинам человеческого духа через самые простые бытовые ситуации: поход на футбол, прогулку писателей по Сенной площади, дружеский разговор, встречи и расставания.
Григорьевский взгляд на мир легок: в любой ситуации он видит прежде всего захватывающую историю – на все можно обратить внимание и всему улыбнуться. Лирический герой Григорьева – насмешливый наблюдатель за происходящим. Однако его насмешка не бывает злой, а ирония – всегда добрая. В стихах Григорьева нет ни сведения счетов с реальными и мнимыми обидчиками, ни обид на жизнь, ни пессимизма, ни ужаса смерти. Он не боится мира и не пугает им читателя, и именно в этой жизнерадостности, на мой взгляд, заключается невероятная привлекательность его поэзии.
Людям, знавшим Геннадия Григорьева лично, трудно отделить Григорьева-поэта от Григорьева-человека. Как ни банально это прозвучит, он действительно жил, как писал, или наоборот – писал, как жил. И именно эта естественность придает его стихам очарование застольного разговора с остроумным всепонимающим собеседником, актуальность взгляда которого на жизнь не исчезает, несмотря на то что его нет с нами уже десятилетие.
Григорьев остается собой, о чем бы он ни писал. Поэтому мне показалось интересным представить в этом сборнике его детские стихи и несколько стихотворений из написанных для газеты «Ленинградский метростроитель» под псевдонимом Г. Горьев, которые, несмотря на архаическую тематику, полностью соответствуют поэтике Геннадия Григорьева.
Аглая Топорова
Стихотворения
Книга
Распахнув окно, как книгу, наугад,в желтых отблесках вечернего огняпрочитаю осторожный снегопад,зависающий на уровне окна.Прочитаю запорошенный ларек,где мороженым торгуют поутру.Будет долгим и невнятным диалогсвета с тенью на встревоженном ветру.Напряженно буду вчитываться в мрак.И пойму, что все неправда, все не так,потому что прочитаю в этот миг,как, пушистый поднимая воротник,ты, любимая, выходишь из ворот,уходя за этот снежный разворот.
Наш снег
Он будет вечнопадать с неба,входить в подъезды и дворы…Скажи, зачем так много снегатакого белого – двоим?Он наш с тобой.Он в нашем небе.И от него не жди добра.Нам выпал снег.Слепой, как жребий.Неотвратимый, как судьба…Перед разлукой неизбежнойты прошептала мне:«Нас нет…»Но я живу одной надеждойнеисчерпаемой —на снег!Наш снег!Наш белый.Наш небесный.Извечный, как желанье жить.Он лавой рушится отвесной.Он кружит,кружится,кружит…Меж небом и землей посредник,больному ангелу под стать,быть может, он из сил последнихпытается не перестать…Он все равно тебя разбудит.И ты шепнешь, еще во сне:«Нас нет…»Ну и пускай! Мы – будем!Любимая, нам выпал —снег!
1974
«Еще декабрь не коронован…»
Ещедекабрь не коронован.Еще в дождеживет надежда.Еще последний лист кленовыйСвернулся в трубочку, но держится.И населенье коренноепрогнозов мягкихдомогается…Еще декабрьне коронован.Зимаиграетв демократию.
1973
Небо на ремонте
Нынче на ремонте наше небо.Рассосалась очередь у касс.Постоянно с неба вместо снегаштукатурка падает на нас.Где-то там устало Землю вертят,чередуясь, сатана и Бог.И ударно ангелы и чертинад Землей шпаклюют потолок.В этом небе облака не тают,это небо тайну не таит.В этом небе птицы не летают,и звезда с звездой не говорит.Вот закат погас на горизонте.И неясно, будет ли рассвет.Старенькое небо – на ремонте.А другого – не было и нет.
Сон после операции
Мне снился сон.Я умирал во сне.В чужом саду,В сплошной решетке веток.И надо мной парилПоследний снег,Что, в общем-то, недурноНапоследок.Мне снилась смерть.Я умирал средиКаких-то странныхКарликовых вишенИ, затаясь,За облаком следил.Но мир был мертв.Вернее, неподвижен.Мне снился сад.И смерть в саду пришла.Подкралась по-кошачьи,Незаметно…И был одинСомнительный, но шансСпасти себя —Открыть глаза, не медля.Мне снился снег.Он падал на лицо,И что-то надвигалосьСерой тенью…«Живым проснусь яИли мертвецом?» —Я думал,Приступая к пробужденью.Мне снился сон.Шел тихий снег во сне,В чужом саду,Заборами затертом……И до сих порНе объяснили мне —Живым я пробудилсяИли мертвым.
1971
«Бога нет…»
Бога нет…Ну что ж, и слава Богу…Без Него достаточно хлопот.Сея в сердце смутную тревогу,над землейпасхальный звон плывет.Бога нет…Но так, на всякий случай,позабыв про деньги и харчи,затаи дыхание и слушай,как пасхальный звон плывет в ночи.Все сильней, все праведней, все вышезолотойзвучащею стенойдвижутся колокола,колышачерный воздухнад моей страной.Бога нет…Ну что ж, я понимаю…И, влюбленный в белый, в бедный свет,я глаза спокойно поднимаюк небесам,которых тоже нет.
1980
«Будет март непременно синим…»
Будет март непременно синим,оттого, что ветки и ветер.Подари мне, женщина, сынана весеннем рассвете.По нему наши реки сохнут,и полям по нему неймется.Ослепительная и высокаябез него звезда не зажжется.По нему тоскует дорога,да и мнебез мальчишки плохо.Я прошу у тебя немного —подари ему радость вдоха.Сделай так,чтоб хрустнула ветка,а на ветке вспыхнула зелень.Подари человеку землю,подари Земле Человека.
