Чтение онлайн

Боб Макмахон спросил Карла, что ему известно о Джеке Белмонте. Знает ли он, как Джек взорвал папашину цистерну в компании с неким Дилуортом, бывшим заключенным. Белмонт-старший не колеблясь дал против Джека показания в суде. Джо Росси опознал Норма, и обоим отвалили по два года строгого режима за порчу имущества в особо крупных размерах.

Карл ответил, что читал о деле в газете и беседовал с полицейскими из Талсы о предыдущих подвигах Джека.

– Я виделся с ним в Макалестере, – добавил он, – расспрашивал об Эммете Лонге.

Они сидели в кабинете начальника тюрьмы на четвертом этаже, в ротонде, и могли прекрасно обозревать восточную и западную части тюремного здания.

– Там как будто слышно, как хлопают крылья, – добавил Карл, – а когда поднимаешь голову, так и ждешь, что увидишь голубя, который бьется о решетку.

Джек сидел напротив, лениво развалясь на стуле и по-девчоночьи скрестив ноги.

– Он курил сигарету, которую я ему дал, и пялился на меня. Вряд ли он был знаком с Эмметом до тюрьмы; в Макалестере, они, скорее всего, встретились впервые. Эммет уже был на свободе, когда Джека выпустили. Значит, они сговорились заранее. Джек наверняка просил Эммета испробовать новый способ: прежде чем хвататься за пистолеты, попробовать обналичить фальшивый чек.

– Представляю, как его послал Эммет, – ответил Макмахон.

– Он все же попробовал фокус с чеком, – возразил Карл. – Когда я беседовал с Джеком, он сидел себе, покуривал, сигарета в пальцах. Когда он затягивался, ему приходилось поворачиваться в профиль.

– Ты говорил, он сидел, как девчонка, – задумался Макмахон. – По-твоему, он стал педиком?

– Вначале и я так подумал и даже заметил: "Ты, наверное, пользуешься успехом у здешних парней". Но у Джека было много подружек, его даже обвиняли в изнасиловании, хотя суд так и не состоялся. Джек сказал, что сразу прояснил обстановку и дал понять своим сокамерникам, что он не голубой. С ним сидел дружок, Норм Дилуорт, тот тянул уже второй срок; он-то и научил Джека правилам поведения. Мне говорили, Дилуорт туговато соображает, но ему все равно палец в рот не клади... Передо мной... – Карл задумался, а потом продолжил: – Джек изображал крутого парня. Спросил, чем я занимаюсь, хотя я показывал ему мою звезду. Я сказал, что являюсь помощником федерального маршала. Он обозвал меня олухом и пожелал узнать, приходилось ли мне убивать человека. Я сказал, что убил одного. Он пожал плечами, как будто ничего особенного в этом не было. Тогда я сказал: в следующий раз, когда я увижу Эммета Лонга, он будет вторым.

– Я уже говорил тебе: мои помощники не хвастают и не умничают! – возмутился Боб Макмахон, секунду помолчав. – Какого черта ты это сказал?

– Он так нагло на меня смотрел, – пояснил Карл. – Так курил... В общем, мне не понравилось, как он себя вел.

Боб Макмахон покачал головой:

– Мои помощники не хвастают. Понял?

Карл кивнул: понял.

А сам подумал: если Джек Белмонт не изменится, он вполне может стать номером третьим.

Маршалы высадили Карла в четверти мили от дома, развернулись и поехали назад, в Чекоту, сказав, что будут ждать его в кафе "Тенистая роща". На Карле был рабочий комбинезон и пыльные ботинки.

Его кольт 38-го калибра был спрятан под мышкой, под старым черным пиджаком Вирджила. Звезду он держал в кармане.

Карл шел и все время внимательно осматривал заброшенное хозяйство. Землю – унылые сто шестьдесят акров – давно не обрабатывали. На заднем дворе стоял старый двухместный фордик без колес. Карл полагал, что Кристал Дэвидсон находится не в лучшем состоянии, чем ее собственность, раз она живет здесь как изгой. Карл поднялся на крыльцо и обнаружил признаки жизни: из дома доносился голос радиоведущего Дядюшки Дейва Мейкона. Кристал Ли Дэвидсон смотрела на гостя из-за сетки – девушка в шелковом пеньюаре, едва достававшем до колен, босая, но успевшая накраситься. Ее светлые волосы были завиты щипцами, как у кинозвезды...

Карл улыбнулся. Вот кретин! Конечно, она не может себе позволить опускаться, раз она собралась замуж!

– Мисс Дэвидсон? Я Карл Уэбстер. – Он нарочно сосредоточил взгляд на лице женщины, чтобы она не подумала, что он пялится на ее прозрачный пеньюар. – Вашу маму звать Ата Труделл? Она работала горничной в отеле "Джорджия" в Генриетте?

– Ну да... – не сразу ответила Кристал.

– Как и моя мама, Наркисса Уэбстер.

Кристал покачала головой.

– Ваш папаша работал шахтером, копал уголь в Спелтере, был начальником смены на "Жемчужине". Он умер при взрыве метана в шестнадцатом году. Мой отец тогда тоже был в шахте. – Карл помолчал. – Мне было десять лет.

– А мне пятнадцать, – отозвалась Кристал. Она уже положила руку на дверь, собираясь открыть ее, но вдруг насторожилась. – Что вам от меня надо?

– Позвольте, я вам все расскажу, – улыбнулся Карл. – Сижу я раз в "Тенистой роще", пью кофе. Барменша говорит: в одном месте варят кофе получше. В кафе "Непорочность" в Генриетте.

– Как звать барменшу? – быстро спросила Кристал.

– Не знаю, она не сказала.

– Раньше я работала в "Непорочности".

– Знаю, но подождите, – продолжал Карл. – Вот как речь зашла о вас. Барменша сказала, что ее муж был шахтером в Спелтере. Я ответил, что моего отца там убило в шестнадцатом году. Она вспомнила: у одной девушки из "Непорочности" тогда же погиб отец. И еще сказала, что мама той девушки состоит в клубе "Звезда Востока". Я сказал, что моя мама тоже в том же клубе. Тут официантка, которая притворялась, будто ничего не слышит, повернулась к нам и говорит: "Девушка, о которой вы говорите, живет неподалеку отсюда".

– Спорим, я ее знаю, – засмеялась Кристал. – У нее такие мелкие кудряшки, как у куклы?

– Кажется, да.

– Что еще она сказала?

– Что вы вдова, потеряли мужа.

– Она сказала, что его подстрелили маршалы?

– Нет.

– Так все считают. А какие-нибудь еще имена она называла?

"Так все считают!" Карл решил запомнить эти слова и ответил:

– Нет, ее позвал клиент.

– Вы живете в Чекоте?

Он ответил, что живет в Генриетте, а здесь навещает старую бабушку, которая вот-вот умрет.

– Повторите, как вас зовут?

Карл повторил, Кристал предложила:

– Входите, Карл, выпейте холодного чаю.

Ему показалось, что она не прочь поболтать.

В гостиной было пустовато. Коврик на полу, простая черная мебель, стулья и диван, просевшие от времени. На кухне играло радио. Кристал ушла туда; вскоре Карл услышал, как она колет лед. Он подошел к столу, заваленному журналами. "Чистосердечное признание", "Фоторевю", "Либерти", "История Запада", "Перчик".

Раздался ее голос из-за двери:

– Любишь Гида Таннера?

Карл узнал музыку.

– Да, люблю, – отозвался он, разглядывая снимки в "Перчике": девушки занимались хозяйством в одном нижнем белье. Блондинка стояла на стремянке с метелкой для пыли в одном переднике.

– Гид Таннер и его "Обжоры", – защебетала Кристал. – А знаешь, кто мне нравится больше? Эл Джонсон. Как он душещипательно поет про маму – будто настоящий ниггер! Но знаешь, кого я люблю больше всех?