Чтение онлайн

Хотя Туг так и не соизволил спуститься с небес, Тайрэду удалось без особых приключений довести юношу до трактира. Он даже от низкого балкончика, неожиданно вынырнувшего из-за поворота, сына уберёг.

"Пьяная лошадь" за прошедшие годы сильно не изменилась. Вывеска осталась прежняя, и было похоже, что её с тех пор ни разу не обновляли. Среди общего великолепия трактир выглядел как-то заброшено и даже нище. Но Тайрэд знал, что такая вот показательная нищета обходилась старому Боркасу в крупную сумму штрафов, так как "являлась позором для прекрасного города, выстроенного величайшими из мастеров для услаждения взора и возвышения духа". Примерно такие постановления Боркас получал каждый месяц, но менять в своём трактире ничего не собирался. Приезжие, подустав от окружающей роскоши, охотно платили двойную ставку за его нарочито маленькие и неряшливые номера.

– Здешний хозяин, Боркас, заядлый лошадник. Если он ещё жив, то здесь мы получим самую полную информацию.

– А если нет?
– засомневался Туг. Его не прельщал затрапезный вид трактира. Рядом столько великолепных дворцов, а отец приволок его в единственный, наверное, разбойничий притон на весь город.

– Сын его, помнится, тоже лошадьми увлекался, - Тайрэд, не обращая внимание на его явное недовольство, затащил Туга внутрь. И сразу же с радостью обнаружил, что ничего не изменилось за прошедшие годы. Только на полочках за спиной трактирщика лошадиных фигурок стало больше, а бутылок - меньше. И даже толстяк лоххо, любовно полировавший мягкой тряпочкой нефритовую статуэтку в виде лежащего коня, был всё тот же - лысый и улыбчивый.

– Чем могу?
– трактирщик степенно отставил статуэтку в сторону, накрыл бархоткой.

– Комнату на двоих, ужин на троих, и пару ваших бесценных советов.

Толстяк уважительно крякнул и немедленно кликнул служанку, проводить благородных гостей.

Вопреки опасениям Туга, комнатка оказалась чистая и удобная.

– И что дальше?
– он сел на кровать.

– Подождём хозяина...
– Тайрэд неплохо разбирался в характере старого Боркаса. У того было две страсти: лошади и сплетни. На первых он тратил деньги, вторых продавал.

В дверь вежливо постучали и, не дожидаясь приглашения, вошли.

– Ужин будет готов сию минуту, - трактирщик закрыл за собой дверь и сел к столу, - итак, чем могу служить?

– Лошади. Нас интересуют лучшие, и вы сами понимаете - рабочий мерин воину без надобности.

Трактирщик пожевал губами. Тайрэд жадно следил за стариком, про себя удивляясь, что за двадцать семь лет со дня их последней встречи тот почти не изменился... Тогда ему было около пятидесяти, а теперь значит все восемьдесят, но Боркас оставался всё тем же лукавым толстячком. Интересно, он его узнал? Память у трактирщика была профессиональная, цепкая как клещ. Но ведь столько лет прошло, да и сам Тайрэд уже не тот сопливый юнец.

– Чёрная Слеза? Или Ураган Страсти?
– уточнил Боркас.

– Из каритских пород я предпочитаю Кровь Ветра, - усмехнулся Тайрэд. Хитрый старик назвал две самых распространённых породы лошадей, видимо проверяя серьёзность его намерений.

Трактирщик уважительно присвистнул.

– В городе нет каритских на продажу... хотя... К завтрему я всё разузнаю, господин. Ещё что-то?

– Да... Где можно продать кость дракона?

– Что-то особенное или простой лом?

– Передняя лапа. С когтями.

Боркас опять задумался, перебирая в уме возможных покупателей на такой экзотический товар.

– У вас есть вкус, благородный. Ювелир Инн Потако достаточно богат, если вы убедите его совершить сделку - он не слишком любит работать с костью... Вельможный Хранитель Покоя Города коллекционирует подобные игрушки, но платит за них неохотно. Из перекупщиков я рекомендовал бы Старину До, хотя, конечно, перекупщик никогда не даст настоящей цены...
– Боркас упомянул ещё несколько имён, объяснил, где найти этих господ, и, убедившись что его гостям более ничего не требуется, ушёл.

Не успела дверь закрыться за любезным хозяином, как принесли ужин.

– Странный дядька, - Туг столь пристально изучал содержимое своей тарелки, словно жареное мясо могло его укусить, - денег не взял.

– Ну, если только он не собирается нас отравить ради кости... что сомнительно... полагаю, наш милейший хозяин выставит просто разгромный счёт, если мы сами не додумаемся его отблагодарить.

– Почему ты так уверен, что нас не хотят отравить? Какой-то у этого блюда... вкус странный!

Тайрэд рассмеялся.

– Ко вкусу местных специй надо привыкнуть! Скажи спасибо, что не сырое, вот это с непривычки гадость жуткая... А не отравят нас, потому что кость дракона не добывают вдвоём, а только большой компанией серьёзных ребят. И кто поручится трактирщику, что за городом нас не поджидает дюжина другая товарищей-головорезов? Впрочем, пожалуй, Сладкий Дождь один с успехом заменит пару армий, так что если с нами действительно что-то случится, город придётся отстраивать заново, если останется кому. Он головой ручался перед детьми, что вернёт нас в целостности и сохранности.

Несколько успокоенный, юноша вступил в единоборство со своим обедом.

– Нет, в следующий раз надо сказать, чтобы вообще специй не клали... А почему ты так уверен, что Сладкий Дождь будет за нас мстить? Он ведь такой спокойный.

– Ты просто не видел его в ярости. А я видел... когда он разносил Цитадель по камушку и нашёл склад мяса...

– Какой склад мяса? Ты ничего такого не рассказывал!

Тайрэд понял, что увлёкся.

– Не порть себе аппетит. В Цитадели творились жуткие зверства...
– он мысленно обругал себя за оплошность.

Чуть не проболтался. Тайрэд, конечно, ничего от детей не скрывал, резонно подозревая, что лишние тайны усложняют жизнь. Но кое о чём ни вспоминать, ни тем более рассказывать, не хотелось. О некоторых находках в Цитадели, например... Он вспомнил, как Сладкий Дождь хладнокровно убивал служителей, как потом долго мок в реке, смывая с себя сладковатый аромат смерти. Много лет Тайрэд был уверен, что дракон тогда швырял людей, потому что не желал пачкать о них лапы. Но когда однажды рискнул спросить, Сладкий Дождь объяснил, что запах их крови мог помешать ему отделить невиновных, и потому он выбрал такой жестокий способ казни. Поразмыслив, Тайрэд восхитился его выдержкой, сам он, найдя логово людоедов, вряд ли вспомнил бы о такой мелочи, как гипотетическая невиновность причастных.