Не влюбляться...
Шрифт:
Рука остановилась на полпути.
– Я занят, - сухо отрезал он и попытался скрыться.
– Не занят, - настойчиво возразила Аня, придержав дверь ногой.
– Это твой племянник. Выдели ему час, - и резко убрала препятствие...
... дверь закрылась.
– Оу...
– кажется, прищемив кому-то пальцы...
Кирилл поглядывал на Курчонка, как мысленно прозвала Алекса Аня, с опаской. Это странно для человека бесплодного. Неужели он никогда не хотел детей? Может, Адлер предлагала усыновить, а он отказался?
Мысль ужаснула.
Аня потрясла головой и поправила малышу несколько непослушных вихров.
Мария закончила сборы.
– В сумке бутылочка с водой, запасные памперсы, чистая пустышка. Он только поел, поэтому проголодается не раньше чем через три часа. Мне этого времени вполне хватит, - поцеловала Аню в щёку, похлопала Кирилла по плечу и проводила до калитки.
– Ты говорила - час, - процедил супруг едва слышно.
– Не бухти, - беспечно парировала Аня, катя перед собой коляску.
– Мы просто погуляем по набережной, по парку, подышим воздухом...
Просто гуляли они примерно час. Пока Алекс мирно сопел носиком.
Аня толкала коляску, Камень держался особняком и смотрел по сторонам. Больше на море. Наверное, думал, далеко ли он сможет уплыть.
А потом Курчонок проснулся и лежать не захотел: ему было скучно. Аня его прекрасно понимала: мир такой большой, такой удивительный и красочный. Сколько можно просто лежать? И взяла малыша на ручки.
– Возьми коляску, - попросила, не глядя, и пошла вперёд, прижимая к себе Курчонка.
Через метров двадцать, примерно, обнаружила, что супруга рядом нет. Обернулась.
Он так и стоял на том же самом месте.
– У тебя фобия?
– спросила, вернувшись, и кивнула на коляску.
– Или это протест?
– Я не стану катать коляску, - безапелляционно отрезал Камень.
– Хорошо, - легко согласилась Аня.
– Тогда неси Курчонка,... Алекса, неси Алекса, а я покачу коляску, - и протянула малыша.
Кирилл почти брезгливо отстранился, хорошо не шарахнулся в ужасе, не прыгнул в ближайшие кусты.
– Хорошо, - терпению Ани можно только позавидовать.
– Я понесу и ребёнка и покачу коляску. А ты дыши воздухом, наслаждайся, и можешь рассказать заодно, в чём причина твоей детобоязни. А вот и лавочка...
Кирилл не успел ничего осознать, как Аня уже расположилась, достала бутылочку с водой, погремушки, и похлопала на место рядом с собой.
– Ну?
– поторопила она, улыбаясь Алексу. Развернула малыша к морю и пригладила волосики.
– Кирилл, я не психотерапевт. Я твоя фиктивная жена и у нас договор. Я уж точно не стану тебя осуждать или как-то думать плохо. Но Алекс твой родной племянник, это ненормально, что ты его даже на ручки взять не можешь. Подумай о сестре. Каково ей видеть такое пренебрежение со стороны брата?
Камень судорожно вздохнул, поиграл желваками и сглотнул, всё так же отрешённо глядя на заходящее солнце.
– Я сам не понял, как замкнулся в себе. Мне... не хочется привыкать к детям. Чувствовать... каково это, - каждое слово давалось ему с трудом.
– Я сознательно отгородился, потому что так легче. Ведь стоит только попробовать... совсем чуть-чуть, это хуже, чем наркотик...
Аня понимающе кивнула и сделала:
– Пр-ру-у, - агукающему Курчонку.
– Каждый выбирает то, что хочет. Но мне кажется, ты хочешь не этого. Не одиночества. Просто боишься.
– Ты же сказала, что не психотерапевт?
– язвительно произнёс Камень, явно, защищаясь.
– Извини, - миролюбиво отозвалась Аня.
– Но, правда, ведь он хорошенький? Посмотри только на эти пальчики? А глазки? Смугленький и голубоглазый. Мечта всех девчонок.
Камень подозрительно покосился на Курчонка, но на руки так и не взял.
Аня не стала заострять на этом внимание. Не ей судить Кирилла. Что она знает о ситуации, в которой он побывал? Почти ничего. Несмотря на один общий диагноз, каждому пришлось пройти через свой персональный ад. Аня не опустила руки, не захотела отгораживаться от мира, но кто знает, насколько её ещё хватит и где предел выдержки и терпения? У каждого он свой: свой предел.
Три часа гулять не пришлось. Мария позвонила на исходе второго и сообщила, что всё готово. Быстро управилась.
За ужином молчаливый грек, что удивительно, разговорился. Оказывается у Марии очень общительный супруг, с чувством юмора, особенно когда рассказывает, как он счастлив, что уехал подальше от многочисленных родственников.
Аня ела томатное блюдо с мясом и, кажется, фасолью, даже не поинтересовавшись, что это. Ухаживала за Камнем, который особо не трудился создавать видимость отношений между ними. Подкладывая очередной салат, она прошептала ему в ухо:
– Ты хоть улыбнись мне, что ли...
– Я не проявляю на людях чувства. Мария знает, - так же тихо отозвался он, щекоча кожу дыханием.
И что на это скажешь?
После вкусного ужина и весёлых разговоров под замечательное вино, самое страшное было ложиться спать. Опять...
– Хочешь, лягу на полу?
– без энтузиазма предложила Аня, благородно решив уступить.
– Не выдумывай, - отмахнулся супруг и прошёл в комнату, на ходу снимая рубашку.
– Ложись.
– Только переоденусь, - сипло отозвалась Аня и скрылась в ванной вместе с пижамой. Той самой...
«Это ж надо такое тело на ночь глядя увидеть? Как теперь спать-то?» - мысленно недоумевала она, вспоминая идеальные кубики пресса.
Плеснула в лицо холодной водой, тщательно почистила зубы, и непринуждённо вышла, будто и не думала о подтянутом теле супруга,...
... который бессовестно спал.
Опять.
Аня проснулась как-то слишком рано. От ощущения... брошенности и дурного предчувствия.
Соседняя половина кровати пустовала.
Аня огляделась, сунула ноги в мягкие тапки, прошлась до ванной...