Чтение онлайн

– И еще позвольте мне заметить, сэр, – вмешался кучер, – что кобыла находится в моем ведении. Просто ее светлость сейчас вне себя после пережитого волнения…

– Неужели? Ты хочешь сказать, что моя хозяйка после аварии потеряла разум и ничего не понимает? – воскликнул конюх, выставив вперед квадратный подбородок и надвигаясь на кучера. – Да она в сто раз лучше соображает, чем ты!

– Прекратите, Дженкинс, я не потерплю никаких перебранок, – твердо заявила Шарлотта, и конюх тут же остановился, но не успокоился.

– Черная мазь в таком случае, как этот… – буркнул он и с надеждой посмотрел на Дариуса: – Могу я спросить у вас, сэр…

– Я порекомендовал бы сначала применить припарки, – со знанием дела проговорил Дариус. – Мелкие отруби следует размешать в кипятке вместе с массой из льняного семени.

Дженкинс с видом триумфатора взглянул на кучера, лицо которого из красного стало пунцовым.

– Ваша светлость, не хочу проявлять неуважение к джентльмену, но мы всегда применяли черную мазь, – обиженно сказал он.

– Мы сделаем так, как посоветовал этот джентльмен, и поставим припарки. – Шарлотта снова перевела взгляд на кобылу. – Возможно, вы не знаете, Фьюкс, но перед вами сам знаменитый мистер Карсингтон, который написал научный трактат, посвященный разведению свиней. Всем нам известно, какого высокого мнения лорд Литби об этой брошюре, а значит, все, что ни скажет мистер Карсингтон по поводу скота, необходимо воспринимать как откровения из Святого Писания.

Фьюкс промямлил что-то нечленораздельное и, бросив на Дженкинса испепеляющий взгляд, гордо прошествовал к выходу.

– Может быть, после того как этот вопрос благополучно решился, джентльмен поможет мне объяснить простую истину: ее светлости будет куда лучше, если за больной кобылой буду ухаживать я, а не этот горе-знахарь? – Дженкинс расправил плечи.

Шарлотта бросила конюху сырую тряпку.

– На будущее я прошу вас вести свои споры вне пределов конюшни, там, где другие не смогут вас услышать. Своими пререканиями вы пугаете лошадей и подаете дурной пример остальным служащим.

Дженкинс извинился, поклонился, после чего Шарлотта гордой походкой вышла из конюшни. Дариус последовал за ней.

– Насколько я понял, сегодня кучер причинил вам много беспокойства…

Шарлотта свернула на посыпанную гравием дорожку.

– Ума не приложу, какая муха укусила Фьюкса, – пожаловалась она.

– Судя по его красному лицу и неуравновешенному поведению, этого господина одолел недуг пьянства, – заметил Дариус.

– Да? Но он никогда раньше не пил, – удивилась Шарлотта. – По крайней мере не так много, чтобы было особенно заметно. Он никогда не был таким воинственным, как сегодня. Впрочем, возможно, все дело в том, что раньше я не имела с ним дела напрямую. Сейчас отца нет дома, а я всего лишь молодая леди, которая куда лучше разбирается в нарядах и безделушках…

– Все равно кучер не должен оказывать давления на других слуг, – заявил Карсингтон.

– Просто я была недостаточно жесткой, – Шарлотта пожала плечами, – я совсем не знала, что делать. С одной стороны, мне необходимо прислушаться к мнению Фьюкса, потому что он очень долго работает здесь, но с другой – он…

– Не прав. – Дариус кивнул. – К тому же он пьян в стельку. Мой отец ни за что не стал бы терпеть подобное поведение: у него Фьюкс не успел бы и глазом моргнуть, как его выгнали бы взашей.

– Вы правы. Я должна поблагодарить вас за то, что вы вмешались.

– Ну что вы! Мне приятно было оказать вам поддержку. Ваши конюхи не воспринимают вас всерьез, а мой отец не воспринимает всерьез меня, точнее, мою работу. По его мнению, это не что иное, как бумагомарание. – Дариус вздохнул, вспоминая, с какой непростительной легкостью отнесся его отец к годам кропотливых исследований и сложных экспериментов, усилий, которые его сын потратил на то, чтобы облечь плоды своего труда в простую форму, понятную любому фермеру, а не только образованному человеку.

Хотя Дариус давно уже привык к тому, что отец его недооценивает, когда он снова об этом вспомнил, в его душе вспыхнуло негодование.

Впрочем, подумал он, зачем так волноваться? Совсем не дело давать волю чувствам и позволять им возобладать над разумом.

Последовало неловкое молчание, затем Шарлотта сказала:

– Возможно, отец не признает ваши заслуги, потому что ожидает от вас чего-то большего…

Карсингтон горько усмехнулся:

– Ничего он от меня не ожидает – просто старик уверен, что я ни на что не годен.

– Нет-нет, вы заблуждаетесь. Ваш батюшка ожидает от вас очень многого, – с жаром проговорила Шарлотта.

Дариус повернул голову и посмотрел на ее точеный профиль.

– А вы, оказывается, сентиментальны, – насмешливо заметил он.

– Я не член вашей семьи и сужу со стороны, а со стороны виднее. К тому же хорошо знакома с лордом Харгейтом…

Дариус словно услышал щелчок в сознании, он наконец понял, в чем дело. Это был ответ на вопрос, но он решил отложить его на время для того, чтобы при случае рассмотреть все более подробно.

– И что же такое вы увидели со стороны, интересно знать?

– Лорд Харгейт предъявляет к сыновьям более высокие требования, чем все остальные аристократы к своим детям, – убежденно сказала Шарлотта. – Если он недоволен вашими достижениями, то это происходит, потому что он верит: вы способны на большее. Согласна, он очень требователен; некоторые даже находят его деспотичным. Но если вы огорчили или разочаровали его, он так прямо и говорит вам об этом.

– Да, верно. Вот только речи весьма пространны и изобилуют подробностями. Если он услышит о состоянии моей дороги и об аварии, в которую вы попали, мне не поздоровится! – Дариус рассмеялся. – Собственно говоря, почему «если»? Слух об этом неприятном инциденте обязательно дойдет до его ушей. К тому же нельзя сбрасывать со счетов мою бабушку, которая знает все обо всем на свете: уж она-то всенепременно доложит ему о случившемся.