Чтение онлайн

– И чего он таким образом собирался добиться?

– Вначале того, чтоб понравившиеся ему девушки отключались, не успев сообразить, к чему идет дело и послать сигнал либо стражам порядка, либо алгвазилам. А потом… когда они приходили в себя, что-то доказать было достаточно сложно, следов не было, а лечебная магия мало того, что не воспринимается гравами как враждебная, так еще и очень быстро рассеивается, будучи примененной в столь небольшой дозе.

– Но вы все-таки начали расследование?

– Да. Если первые несколько жалоб остались без должного внимания…, то потом стражи передали это дело маг-патрулю. Потому что выявилась некоторая закономерность: всех пострадавших объединяли несколько показателей: молодость, привлекательность, отсутствие родственников и ни малейшего намека на магические способности.

– И что побудило вас начать раскапывать со стороны преступника-мага?

– То, что случаи непонятных отключек абсолютно здоровых девушек участились. И то, что количество партнеров во время пребывания без сознания у них начало расти. Вас бы не удивила стопка заявлений от гражданок, которых бессознательно принудили поучаствовать в сексуальном контакте, при том, что лекари при обследовании определяли количество их партнеров от трех до пяти? И это не лихие оторвы, вечерами мотающиеся по злачным местам в поисках щекотки нервов, а вполне добропорядочные юные девушки и даже молодые замужние дамы.

– Удивило бы… значит, этот пузанчик стал поставщиком развлечений для своих знакомых?

– Причем за отдельную плату. И называла эта шайка уродов себя скромно, «Ценителями».

– Скотина какая… А зачем ему понадобилась именно я?

– А затем, что их веселой компании захотелось со временем более острых ощущений. Потому что, ну какое удовольствие иметь дело с неподвижным полутрупом? И они переключились на бесправных попаданок. Первую, тийру Ларру Тиатен из Фаланы они подловили на том, что та согласилась дополнительно подзаработать и продала Лейфу за полцены файоровую безделушку, украденную из дома, где она работала. И тут же была схвачена за руку вот этими самыми стражниками из «Синего слона», Франком и Лаугессеном, которые неплохо поднаторели в искусстве шантажа.

– А потом?

– А потом ей пришлось под угрозой выплаты штрафа или отсидки в тюрьме обслуживать эту веселую компанию «на живую». И теперь они не слишком церемонились, останутся ли у их партнерши следы… ммм… страсти.

– Почему они выбрали именно попаданку?

– А потому что подловить на подобном нарушении кого-то из коренных жительниц существенно сложнее. Ну и экзотика, опять же…

– Га-ады… а дальше?

– Дальше она бросилась под поезд на Северном вокзале, оставив весьма невнятную и на редкость неграмотную записку.

– Та-ак… А после инцидента в «Синем слоне» собирались шантажировать и меня… мне бы что предъявили?

– Именно что взятый у Лейфа Ольсена конверт, в котором были не билеты, а пять сотен краунов.

– А если бы я не поддалась на шантаж? Конверт-то я не взяла, подозревая что с ним что-то не то.

– Тогда стражники все равно нашли бы к чему прицепиться и обвинили Вас хоть в чем-нибудь, например, … пусть даже в нарушении общественного порядка и просто увели бы из ресторана под предлогом «разбираться», и тогда шанса вернуться к нормальной жизни у Вас бы не осталось. Как его не осталось у Ваших шести пропавших предшественниц. Их тел'a мы даже не нашли. И до сих пор не понимаем, как именно он их выбирал.

Милле стало очень не по себе, когда она поняла, что ее могло ждать в ближайшем будущем. Не то, чтоб она такой информацией интересовалась, но что-то читать в новостях по Интернету про секс-рабынь доводилось. Ну да, логично, чтоб не нарываться на повышенное внимание органов правопорядка, проще выкрадывать не местных жительниц, а попаданок, риска меньше, потому что мало ли куда могла подеваться глупая пришлая, никому она не нужна, никто ее и искать не станет… А насчет выбора конкретных жертв… вспомнив гору перечитанных детективов, которые она любила намного больше фантастики, она уверенно сказала:

– Он не мог сам бегать по городу и выбирать жертвы наугад. У него обязательно должен был быть наводчик.

– Верно, – судя по тону, старший алкайд явно удивился. – И Вы… сможете догадаться, кто им был?

– Либо это кто-то из местного Центра для попавших…, хотя нет, начиналось все с местных жительниц… тогда остается единственная возможность – служащие Бюро трудоустройства. Если поднять фамилии тех, кто имел допуск к личным делам пропавших, наводчик обязательно окажется среди них.

– Браво! И Ольсен на допросе его назвал. Вы, между прочим, его знаете, это некий Йенс Вилладсен.

Вилладсен? Да еще Йенс? Это еще что за фрукт? Милла аж наморщилась, потому что фамилия казалось вроде и знакомой, а вроде и ничего ей не говорила. Линнегор, внимательно наблюдавший за ней, видимо, понял ее затруднения, потому что сжалился и подсказал:

– Это именно он занимался вашим устройством на работу.

– Ну, конечно, тот чиновник-чернослив! Точно, я его фамилию не запомнила, зато не забыла, как он меня глазами облизывал и старательно в бордель зазывал!

– А когда у него самого не получилось, натравил племянника.

– Ушлый дядюшка… А почему у них фамилии разн… Поняла, дядя со стороны матери… Семейным подрядом, значит, действовали…

– Не только. Стражники Франк и Лаугессен тоже не абы кто, они старые друзья и бывшие одноклассники Ольсена.

Милла подумала и рискнула уточнить:

– Майр Линнегор, … а зачем?

– В смысле?

В золоченом коромысле, яйца свисли, сливки скисли, сопли на носу повисли, чтоб бобры тебя погрызли!

– Зачем они вообще все это затеяли? Есть же дома развлечений, где клиентов и без того ждут, мечтая предоставить целый список услуг, так за каким чертом им так заморачиваться и рисковать?

– Судя по состоянию тела Ларры Тиатен… им понадобились такие услуги, которые невозможно получить в домах развлечений даже за отдельную плату.

– И кто же из них инициатор таких нестандартных развлечений?

– Пока все четверо валят друг на друга, апеллируя к коллективному решению.

– Тогда самое время спросить: а пятый кто?